— Не беспокойтесь о багаже, друг мой. По моей просьбе сеньора Ботель поручила разобрать Ваш багаж двум своим лучшим слугам. А что касается индейца Игуасу, так за деньгами он придет ко мне, и мы нальем ему добрый стакан виски в уплату за то, что он так быстро довез вас. Кстати, мысль соорудить на пироге тент была великолепной. По-моему, Вы придумали самое лучшее из удобств, чтобы облечить поездку своей жене.
— Это Игуасу заботился о Веронике на протяжении всей поездки. Именно он придумал соорудить на пироге тент, а меня прогнал на плот с чемоданами.
Реверендо Джонсон весело рассмеялся…
— Замечательно! Я впервые слышу о галантности индейца тупи, — весело рассмеялся преподобный Джонсон. — Знаете, в Вашей жене есть что-то особенное, дружище Сан Тельмо, а у простонародья есть на это особое чутье. Пожалуй, я отдам Игуасу целую бутылку виски … Но что с Вами?
— Хочу повидаться с Ботелем…
— Зачем? Слишком мало времени прошло, чтобы ссориться. Встретитесь с ним завтра, когда оба остынете.
— Я собирался попросить его рассказать о рудниках. На пристани, поздоровавшись со мной, он упомянул что-то вскользь, но ничего не объяснил.
— Я сам расскажу Вам о рудниках. У меня имеются все данные о них, и еще кое-что посолиднее, друг мой, а именно, мешки золота, которые Ботель честно мне передавал.
— Мешки?
— Точнее, мешочки, но их четыре. Четыре потрясающих, ослепительных мешочка. Вы по меньшей мере раз в пять богаче, чем думали. Вероятно, Вам будет очень приятно известить об этом сеньору Сан Тельмо, не так ли?
— Прошу Вас, преподобный, не говорите об этом Веронике ни слова.
— То есть как? Вы собираетесь скрыть от нее такую новость?
— Всего лишь на несколько дней, для всеобщего блага. Святой отец, я прошу Вас помочь мне в этом деле, не задавая вопросов…
— По-моему, это неправильно. К тому же, должен предупредить Вас, что об этом знает весь поселок. Боюсь, что слухи о руднике уже расползлись по всей округе. Много лет назад, не знаю точно когда, неподалеку от Вашего рудника обнаружили золотую жилу, так сеньора Ботель сходила с ума от радости.
— Минутку, преподобный! Сеньора Ботель часто видела фотографию, которая была в доме моего брата, так ведь? Фотографию той женщины, из-за которой он искал смерти и погиб?
— Полагаю, она могла часто видеть ее, поскольку ежедневно заходила в дом Вашего брата. Но к чему Вы задали мне этот странный вопрос?..
— Да так, просто к слову пришлось, святой отец. Простите меня… Идемте к Вам. Мне очень хочется, чтобы Вероника до последнего не знала о нашем богатстве, и узнала бы о нем от меня.
— Целиком и полностью признаю Ваше право преподнести ей сюрприз… Идемте!
Утомленная долгой изнурительной поездкой и слегка рассерженная неумолчной болтовней сеньоры Ботель, Вероника в замешательстве шла по широкой полоске земли, отделяющей причал от дома священника. Она была потрясена видом таверны, жалких, убогих индейских хибарок, унылой, бедной церквушки, грязью на улице, которую и улицей-то можно было назвать с трудом, зеленеющими поодаль болотами и небольшим прогорком вдалеке, на котором возвышались домишки старателей.
— Как только придем, сразу же выпьем чаю… Отлично выпить чашечку-другую перед обедом, — со знанием дела заметила Адела.
Дамы вошли в тесную, до убогости скромную гостиную преподобного отца, и сердце Вероники сжалось от уныния и грусти. Она устало опустилась на первый же подвернувшийся стул.
— Вот печенье и немного мармелада, — суетилась Адела.
— Спасибо, мне не хочется есть, лучше я выпью только чай.
— Чай у бедного преподобного отца не очень хороший, но я уже пообещала ему заказать для него несколько банок самого лучшего чая и настоящее английское печенье. Это самое большее, на что я могу надеяться, и что мой муж позволит мне сделать это для него. Зато Вы, сеньора Сан Тельмо, могли бы убедить инженера, чтобы он подремонтировал церковь и дом пастора, и чтобы ему привезли мебель немного поудобнее.
— Но…
— Почти все свои деньги преподобный тратит на помощь нищим, не оставляя себе практически ничего. Он гол, как сокол, и всё, что у него есть, ему отдали добрые люди, а поскольку сейчас мы с вами можем за год стать миллионерами…
— О чем Вы, Адела?
— Понятно, значит, Вы ничего не знаете? Знаете, на нашем руднике были открыты две богатейшие золотоносные жилы. Если раньше мы были просто богаты, то теперь богаче в десять раз… Сей час Вы и сами увидите мешочки золота, которые пастор храгил для вас.
— Вы говорите, что мы всегда были богаты?
— Конечно… С тех пор, как Рикардо открыл залежь, все изменилось.
— Рикардо? О каком Рикардо Вы говорите?
— О каком же еще, как не о брате Вашего мужа?.. О Рикардо Сильвейра.
— Рикардо Сильвейра!.. Вы сказали Рикардо Сильвейра?..
— Ну да… Не понимаю, почему Вы так удивились?
— Рикардо Сильвейра — брат Деметрио?
— Если быть точнее, они — сводные братья. Полагаю, Вам лучше меня известно, что они были братьями только по матери.
