Его гнев направлен не на меня. О, нет. Подняв взгляд поверх моей головы, он со смертельным спокойствием наблюдает за разворачивающейся за моей спиной сценой, такой взгляд я раньше встречала только у его брата. В тот момент Рансом думал явно не обо мне.
— Иди в мою комнату и закрой дверь, — говорит он с тем ужасающим спокойствием, которое не требует возражений. — Не выходи оттуда, что бы ты ни услышала.
Я боком протискиваюсь в его комнату, при этом не отводя от мужчины взгляда. Мне страшно и не очень нравится, к чему все идет. Я расстроена, обижена и зла, но не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, особенно из-за меня.
— Что ты собираешься делать?
— То, что уже давно пора было сделать.
Смысл не совсем понятен, но по выражению лица Рансома очевидно, что не стоит задавать никаких других вопросов. Я тихо закрываю дверь и отступаю назад, пока коленями не упираюсь во что-то мягкое, усаживаясь на край кровати.
Дверь кажется темным прямоугольником на фоне еще более темной, казавшейся серой стены. Абсолютную тишину нарушают лишь мое собственное сердцебиение и низкий гул голосов, доносившийся из другой комнаты.
У меня не получается расслышать конкретных слов, а также кому они принадлежат, поэтому мое воображение само заполняет детали. Возможно, они дерутся из-за меня или из-за нее, я не знаю, но судя по тому, как говорил Рансом перед уходом, это единственный разумный вариант. Но, к моему удивлению, никаких криков не последовало. И чем дольше длится молчание, тем сильнее я себя ненавижу. Я вызываю раскол между двумя братьями. Разрушаю семью.
В носу щиплет, а глаза наполняются слезами, но у меня получается сдержаться. Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, услышав, как хлопает входная дверь. Ожидание, кажется, длится целую вечность. Я не знаю, чего можно ожидать дальше, и кто войдет в эту дверь.
Когда она наконец открывается, мне требуется время, чтобы опознать входящего. Я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что он одет в белую футболку и боксеры.
Соскочив с кровати, я подбегаю к Рансому.
— Что случилось? Все в порядке? — В комнате настолько темно, что я не могу разглядеть выражения его глаз. — Ты ведь никого не убил, правда?
Схватив за запястья, он убирает мои руки со своей футболки, попутно отталкивая в сторону. Я разворачиваюсь и следую за ним к кровати. Присев на край, Рансом роняет голову на руки и тяжело вздыхает.
— Теперь все в порядке. Я ее вышвырнул, — Он ругается себе под нос. — Поверить не могу, что он это сделал. В твоем присутствии. — Рансом качает головой, не находя слов.
Я точно знаю, что он чувствует. Я не могу стереть образ Флоренс, стоящей там на коленях. И хотя угол обзора не позволял мне разглядеть всю картинку, мой мозг дополнил все недостающие детали.
Присев рядом с ним, я сжимаю руки вместе, зажав их между коленями.
— Что же он сказал?
— Ничего особенного, — невесело усмехается Рансом, — он был изрядно пьян. По сути, он уже спал, когда я подошел. Я попытался его разбудить, чтобы вытрясти всю дурь, но ничего не смог добиться. Он был совершенно не в себе. Я даже не уверен, что он осознавал происходящее вокруг.
— Ладно, надеюсь, он вспомнит все утром. — Ворчу я, планируя, как следует заехать ему кулаком между ног, при этом будет неплохо, если он будет осознавать причину.
— Сомневаюсь. Не думай, что я на его стороне, но, исходя из увиденного, вполне можно допустить, что все это затеяла Флоренс, воспользовавшись его состоянием.
Я ошеломлена его заявлением, но, когда сижу и думаю об этом, начинаю чувствовать себя немного лучше. Это маловероятно, но, черт возьми, такой сценарий можно хотя бы переварить, в отличие от альтернативного. Мой гнев к Ребелу ослабевает по мере того, как растет ненависть к Флоренс.
— Тем не менее, это не освобождает его от ответственности или вины, — повернувшись ко мне лицом, Рансом оценивающе смотрит на меня. — Ты в порядке?
— Ага, все хорошо. — Ответила я, отмахиваясь от него. Это ложь, но я не хочу, чтобы он считал меня хрупким созданием, которое нуждается во спасении. Я не такая. Я уже не раз доказывала самой себе, что могу пережить любые взлеты и падения жизни. Просто получается, что в последнее время я все чаще падаю.
— Правда? А я так не думаю, — наградив меня своей очаровательной улыбкой, Рансом легонько толкает меня в плечо. — Тебе не обязательно все время быть сильной, понимаешь? Это нормально, при необходимости опираться на людей.
— Что ты имеешь в виду?
— Я говорю, что у меня широкие плечи.
Несмотря на дурное настроение, я смеюсь. Но веселье быстро проходит, и я вновь погружаюсь в себя. Я обижена и не забыла, как он вел себя по отношению ко мне на этой неделе.
— Почему ты вдруг так встревожился?
— Прошу прощения? — Спрашивает Рансом, наморщив лоб.
