– Это было то время, – пояснила Ева, – когда все сколь-либо «не приличествующие» портреты Елизаветы изымались и предавались огню. Уцелеть не должен был ни один, вызывающий хоть какое-то сомнение в ее бессмертности. И вот именно автор этого полотна, Николас Хиллиард, разработал канон лица королевы, которого при создании ее образа обязаны были придерживаться все художники. «Маска юности» – так именовали его в кулуарах, – за счет которой Елизавета смотрелась на портретах вечно молодой.
– Я даже как-то не придавала значения, что она была так чутка к своему возрасту.
– Елизавета была настоящей загадкой. Черты яркие, фактурные, с неизменной печатью властности и достоинства. Острословка, умеющая ругнуться и площадным словцом; умная, хитрая, а когда надо, и коварная – истинно дочь своих родителей.
Ева Пазан улыбнулась, припоминая что-то из истории Генриха VIII и Анны Болейн.
– Вам, скажем, что известно о личности Елизаветы? – спросила она.
– В целом не больше, чем по книгам и фильмам. Что правила долго. Ни разу не была замужем. Последняя монархиня из дома Тюдоров.
– Человеком она была неординарным, – с кивком сказала Ева. – В хартии этого колледжа она повелела ему зваться первым протестантским заведением в Оксфорде. Со всей серьезностью. И ревностно за этим следила. Тридцать здешних священников, все как один члены совета колледжа, оказались в ее правление казнены либо за приверженность – пусть даже тайную – католицизму, либо за отказ признавать ее главой церкви.
Кэтлин снова посмотрела на портрет, кажущийся сейчас скорее карикатурой, чем честным изображением женщины, умершей четыре с лишним столетия назад.
– Как и ее отец, – продолжала Ева, – Елизавета окружала себя компетентными, амбициозными людьми. Но, в отличие от отца, на протяжении всей своей жизни она сохраняла им преданность. Об одном из них вы уже получили представление.
Кэтлин взглянула с недоумением.
– Мне говорили, что вы видели страницу из тайнописной хроники.
– Но мне не сказали, кто ее создал.
– Ее авторство приписывается Роберту Сесилу.
Как же. Сесил – фамилия в истории Англии достаточно заметная.
– Для понимания Роберта, – сказала Ева, – нужно знать, что собой представлял его отец, Уильям.
Далее последовал рассказ о том, что Уильям Сесил родился в незнатной валлийской семье, сражавшейся на стороне Генриха VII, основателя династии Тюдоров. Мальчик вырос при дворе Генриха VIII, получил образование, поступил на государственную службу. Смерть Генриха в 1547 году обернулась десятилетием политической смуты. Вначале на престол взошел несовершеннолетний Эдуард VI, но он умер в возрасте пятнадцати лет. Затем трон заняла его сводная сестра Мария, дочь первой жены Генриха, за пристрастие к сожжению протестантов снискавшая себе прозвище Кровавой. В правление Марии, длившееся пять лет, Сесил держал юную принцессу Элизабет – дочку второй жены Генриха, Анны Болейн – у себя при доме, где она росла подальше от двора. В 1558 году, став наконец королевой, Елизавета тут же назначила Уильяма Сесила своим старшим секретарем, а позднее он получил титул государственного секретаря – должность, сделавшая его главным советником, самой приближенной к королеве особой. Ее доверие и опора на Сесила никогда не ослабевали
Первый сын Сесила, Томас, больше годился для военного дела, чем для государственного. Сам Уильям был о воинской службе невысокого мнения. «
– Администратором Уильям Сесил был отменным, – констатировала Ева. – Одним из лучших в нашей истории. В своих успехах Елизавета многим обязана ему. Он же получил для фамилии Сесилов баронский титул, который существует и поныне. Двое из этого семейства становились премьер-министрами.
– Но они, кажется, выпускники Кембриджа? – с улыбкой переспросила Кэтлин.