Она потянула его за руку, но он воспротивился, снова взглянув в окно, за которым Рэндалл Томпсон открывал бутылку пива. В один последний миг он подумывал вырваться и выбить дверь. Обхватить руками его толстую старую шею. Сжимать, пока его лицо не станет фиолетовым и на губах не вспенится слюна.
Она подумал об этом, насладился этим, а потом пошел за матерью к машине.
Сигнал входящего сообщения зазвенел посреди долгого и неинтересного пересказа Лилы Грант о просмотре Nexflix прошлым вечером. Я взглянула на телефон, не узнала высветившийся номер и снова переключилась на нее.
— Значит, загвоздка в том, что он на самом деле ее отчим, но вы не понимаете этого до последней сцены, когда он достает пистолет и стреляет ей в лицо! — она так округлила глаза, что я увидела блеск фиолетовой подводки.
— Интересно, — сказала я. — То есть, вы бы порекомендовали этот фильм? — я нарисовала декоративную рамку вокруг названия фильма в блокноте.
— Ну, нет. Раз вы уже знаете, что случится, — она расстроилась, а затем снова оживилась. — Говорят, полиция наконец-то расследует дело Рэндалла Томпсона, который развращал учеников.
— Да, я слышала об этом.
— Я думаю, очень круто, что все мамы жертв Кровавого Сердца объединились и создали фонд защиты жертв. И они, типа, расследуют старые преступления? — она вперилась в меня взглядом.
Не уверенная, как правильно ответить, я кивнула:
— Да. Это очень хорошо.
Так и было. Я внимательно следила за новостями и видела сильное положительное влияние, которое возымело это некоммерческое объединение, — не только среди жертв, но и между собой. Они чувствовали себя бессильными во время похищения сыновей, а потом скорбящими и одинокими после обнаружения их тел. Но теперь они объединились ради общей цели — помочь тем, кому не дают голоса, и добиться правосудия. Организация была внушительной, хорошо финансируемой, и они приняли игнорируемых обвинителей Рэндалла Томпсона в качестве первых бесплатных клиентов.
— Знаете, Сара училась в школе Беверли.
Ах, да, Сара. Ужасная сестра брата, достойная убийства.
— Мы следим за новостями о деле в соцсетях.
Я подождала комментария о том, как она пытала Сару ради информации или планировала намотать провод компьютера на ее шею, но она молчала.
— Это хорошо, — произнесла я. — Вместе? Или…
— О, нет, — она покачала головой. — То есть, она живет аж в Пасадене. Но мы переписывались на этот счет. Она хочет поехать на первое слушание со мной. Он не был ее учителем, но она там училась и видела его в коридорах, ну, каждый день. Кроме того она знала Джейми Хорас — которая была одной из жертв — лично. Они вместе были чирлидершами, практически лучшими подругами, — она просияла. — Я пригласила Джейми в друзья на Facebook, и потому что мы с Сарой там друзья, а я не какой-то случайный преследователь, она меня
Я переварила подслащенную кучу мусора и не смогла не отреагировать:
— Значит, вы нашли общий язык с Сарой?
— Да. Думаю, я уже прошла ту стадию, где хотела ее убить, — она нахмурилась. — Я не перестану ходить на консультации, вы не подумайте. У меня есть и другие проблемы, если это…
— Я рада, что у вас нет позывов к насилию, — подняла руку я. — На консультациях мы можем говорить обо всем, что вам угодно.
— О, хорошо, — она немного подпрыгнула на стуле, и я поборола желание улыбнуться. Несмотря на некоторую нелепость, лила была приятным взрывом невинности в дни, теперь полное тьмы. Моя профессиональная репутация, которую я считала обреченной, на самом деле выросла в месяцы после разоблачения Кровавого Сердца. Я дала десяток интервью на телевидении, отклонила два предложения на издание книги, и у меня был список ожидающих клиентов, которым не терпелось поговорить о внутренней агрессии. Для меня было разнообразием сидеть с Лилой и обсуждать фильмы, сплетни о звездах и прогресс ее дочери. Мэгги теперь регулярно посещала психотерапевта и шла на поправку.
Несколько минут спустя я провела Лилу до двери и помахала на прощание, передав ее Джейкобу, который заслуживал золотой медали за подлизывание. Вернувшись к столу, я взяла телефон и проверила сообщения. Послание с неизвестного номера было коротким.
Давно не общались. Надеюсь, у тебя все хорошо. — Роберт.
Я уставилась на сообщение, не зная, как ответить. После того, как он покинул мой дом в тот судьбоносный вечер, он исчез. Ни сообщений, ни звонков, и — я поискала в Интернете — его биография исчезла с сайта фирмы. Когда меня победило любопытство, я поехала в офис в Беверли-Хиллз и поднялась на его этаж. Выйдя из лифта, я с удивлением увидела, что на сверкающих стеклянных дверях нет знакомого имени, а в его старом кабинете теперь сидит женщина.
