Все разом заговорили, посыпались вопросы и предложения. Катрина только диву давалась, как стремительно начали развиваться события. Однако ей нужно было как-то выкручиваться. Взять и честно во всем признаться? Рассказать, что она брякнула Заку про коттедж у озера только потому, что этот хам до чертиков ее напугал и ей захотелось побыстрее выгнать его из машины? Все были уже навеселе, так что дело вполне может обернуться шуткой. Или, при пессимистичном варианте развития событий, она превратится в Сьюзи Лиммик — затравленную ябеду.
— Вообще-то, — словно бы со стороны услышала девушка собственный голос, — эти выходные не подходят.
— Это почему же? — хмыкнул Зак.
— Потому… — Медленно протекла секунда, за ней так же мучительно потянулась следующая. «Потому что у тебя нет коттеджа. Просто возьми и скажи! Нет у тебя никакого долбаного домика у озера!» — Потому что у меня почти нет мебели, — выдавила она наконец.
— И что с того? — не унимался Зак. — Эй, кого-то волнует, что не на чем будет сидеть?
— Да нет, конечно же, черт побери! — с готовностью отозвался Боб.
— А коттедж далеко, Кэт? — поинтересовалась Моника.
— В получасе езды, — живо подсказал Зак.
— Вся дорога, скорее, час, — осторожно возразила Катрина.
— Я не вожу, — посетовал кто-то.
— Я тоже.
— И я, если пью!
— Как насчет такси?
— Дороговато выйдет.
И как раз когда Катрина обрела было надежду, с рациональным предложением выступил Зак:
— Можно договориться с Лэнсом, чтобы отвез нас на школьном автобусе. Скинемся баксов по пять — должно покрыть все затраты.
Ажиотаж вспыхнул с новой силой, одна за другой обговаривались детали предстоящей вечеринки.
Настоящий цирк! Сущий кошмар!
Зак поймал взгляд Катрины и торжественно поднял кружку.
Зак продрал глаза. Сплошной мрак. Проспал, что ли? Опоздал на работу? Да нет же, в комнате хоть глаз выколи, и утреннего света не видно за окнами подвала. Он повернул голову к часам: двадцать два часа три минуты.
Парень с силой потер глаза и сел. Комната так и заплясала перед ним. Черт! Оказывается, он спал полностью одетым, даже в куртке и ботинках. Первая мысль: опять перебрал. Вторая: и где же, черт побери, он так наклюкался? А, вспомнил Зак, в «Утках и селезнях». И проторчал там до… Да, до которого часа? Воспоминаний на этот счет у него не сохранилось, помнилось только, что, когда подходил к дому, уже начало темнеть. Следовательно, в отключке он пробыл всего лишь пару часов.
На нетвердых ногах Зак направился в ванную, включил свет и зажмурился от рези в глазах. Потом долго, чуть ли не целую вечность, мочился. Наконец встряхнул и убрал хозяйство, застегнул молнию — и тут же ощутил рвотный позыв в желудке. Сложившись пополам, принялся блевать в унитаз. Зак блевал и блевал, пока в глотке не начало жечь от желудочной кислоты, а глаза не заполнились слезами. Парень сделал глубокий вдох, однако подняться не мог, пока в желудке еще что-то оставалось.
Перед общественными пространствами Зак испытывал страх. Потому-то походы в пивные и прочие заведения превращались для него в марш-бросок на выносливость. Первая паническая атака на него обрушилась, когда в тринадцать лет он посетил фестиваль в сиэтлском Парке мира. Затем приступы последовали один за другим, и в конце концов ему диагностировали агорафобию. Про эту болезнь, редкую, как и гипертрихоз, Зак никогда раньше не слышал. Но вот свалилась же на него эта напасть, которую теперь приходилось носить в себе каждый божий день…
Ага, снова пошло: пиво и картошечка, или что там еще уцелело в желудке — все это изверглось из него фонтаном. Затем какое-то время Зак корчился в бесплодных спазмах, пока не осталась только желчь. Тем не менее ему полегчало. Он прошел на кухню и прополоскал рот водой. Рассеянно оглядел буфет над кухонной стойкой: нечего даже пожевать, по крайней мере, не требующего приготовления. Не то чтобы давал знать о себе голод, просто нужно было чем-то наполнить опустевший желудок, чтобы завтра не выглядеть как зомби. Универсам вроде был еще открыт, так же как и «Макдоналдс» через дорогу от него.
Зак поднялся по лестнице, ведущей в его подвал, взял горный велосипед и покатил по Бёрч-стрит. Ночь выдалась прохладной, иссиня-черное небо усеивали звезды. В который раз он пожалел, что у него нет девушки — простой девушки, которой нравилось бы есть дома и смотреть фильмы по дивиди, чтобы не приходилось так часто выбираться из берлоги, а затем нажираться в стельку, чтобы справиться с фобией.
