Разумеется, на это требуется гораздо больше времени, и это очень опасно. Эта процедура началась сегодня вечером, а завершится через несколько недель, а то и месяцев. Дело это нелегкое.
«Нет милосердия, как и нет вины. Есть Закон. Делай что должен».
Возможно ли, чтобы подобные вещи работали? Даже сейчас, зная о силе Взгляда, я с трудом верю в силу магии на расстоянии. Естественно, если бы я действительно думал, что Салли умрет, оттого что я плюнул на ее фотографию, я никогда бы этого не сделал. Самое странное, что Салли действительно верит во всякие там вибрации и вуду. Если она когда-нибудь узнает, что над ней совершили такой ритуал проклятия, думаю, что она и впрямь может свернуться клубочком и умереть. Но она об этом не узнает.
Когда экзорсистский ритуал закончился, Бриджет взяла на себя роль руководителя созиданием. Мы расселись в Ритуальной Зале, а она стала нам объяснять, что такое созидание в технике
Бриджет первая вышла на середину Залы. Она отождествила себя с Джейн Мэнсфилд. Это было жутковато. Я видел Джейн Мэнсфилд в кино, и Бриджет на нее ни капельки не похожа. И все же каким-то странным образом Бриджет была не просто похожа на пышнотелую кинозвезду. Она была ею. Бриджет то уплывала из моего поля зрения, то появлялась снова. То мне казалось, что я вижу перед собой худую старуху с блестящими глазами. А то я видел секс-бомбу, выпячивающую свои огромные груди. Затем к «Джейн Мэнсфилд» присоединился Гренвилль. В качестве объекта пародии он избрал своего безгрешного, но глубоко ненавистного отца. Один за другим мы выходили на середину Залы.
Я не знал, кем буду, вплоть до той секунды, когда я встал и открыл рот.
— Я — Мод Боулскин, — сказал я.
За последнюю пару недель я провел с ней столько времени, что мне не составило большого труда влезть в ее шкуру. Я ужасно стеснялся, оказавшись среди такого количества незнакомых людей. Очутившись перед Джейн Мэнсфилд, я стал заикаться и понес какую-то чепуху. Сначала я настаивал, что видел все ее фильмы. Потом, под нажимом, признался, что не помню ни одного. Мне удалось вспомнить один-единственный фильм, правда, звездой в нем была не Джейн Мэнсфилд, а Ширли Итон. Я отвернулся и нырнул в сторону и стал нервно кружить по залу, ища, с кем бы заговорить, я подхватывал обрывки чужих разговоров, говорил приятные и вместе с тем бессмысленные и скучные вещи. Я понимал, что отчаянно хочу стать душой общества. Я рассказывал несмешные анекдоты, и, поскольку никто не смеялся, я сам заливался от дикого хохота. В «Мод» было что-то такое, что заставляло людей пятиться от нее.
Я чувствовал себя замечательно, пока я не столкнулся с Элис. Сначала я не мог понять, какую роль она себе выбрала. Кто этот высокомерный проныра, любящий щегольнуть длинными учеными терминами и одновременно так старательно корчащий из себя хиппи? Меня словно молнией ударило, когда я понял, что Элис изображает меня. Не потому, что она изображала меня очень похоже. Ее пародия была почти неузнаваемой. Нет, я испытал шок от встречи с человеком, который ненавидит меня больше всего на свете. Ее ненависть озадачила и обидела меня.
Мне пришлось на время выйти из роли, чтобы спросить, в чем дело.
— В чем? Да в том, что я тебя ненавижу, вот и все, — ответила Элис. — Для этого не нужно причины. У меня просто мурашки по коже, когда я тебя вижу, — И Элис продолжила свою пародию: — Рациональность и причинно-следственные связи — это всего лишь модные идеи фикс девятнадцатого века. Пока ты не откажешься от идеи причинно-следственных связей и не станешь эмоционально лабильным, тебе не добиться успеха, дружище. Интеллект — вот настоящий афродизиак, и телки тащатся от моего ученого трепа…
