В. Березовский. «Советский спорт», 30.03.1984.
«Ага, Славка штампует голы как на конвейере» — подумала Катя закончив читать газету, — «ему это так легко даётся, просто удивительно. Интересно, что же он мне привёзёт?»
Вот в чём «страны загнивающего Запада» нас точно превосходят на голову, так это в магазинах. Такого, как в Ганновере, который, прямо скажем, далеко не центр цивилизации, в Москве не увидишь ещё долго.
На фоне торговых центров будущего Галерея Ганновер, куда советская сборная в полном составе отправилась тратить честно заработанные марки, смотрелась, конечно, бледновато, но если вспомнить вечно пустые полки мценского универсама «Весна», то разница очевидна. Небо и земля.
Благодаря голеадорским подвигам и победе нашей команды, в моём кошельке образовалось достаточно существенное прибавление полторы тысячи марок. Учитывая, что такую же сумму я привёз из Союза (спасибо всё тому же Васе Жупикову, который оказал мне дружескую услугу, помог поменять рубли на марки), курс, само собой, был очень далёк от официального, но тут уж ничего не поделать: если нужна валюта, приходилось раскошеливаться.
Три тысячи марок — это уже неплохо, месячная зарплата какого-нибудь преподавателя в немецком вузе. И на них я очень хорошо закупился.
Спортивные костюмы «Адидас» — их я взял аж четыре штуки: отцу, маме, Оле и Кате. Кроссовки от того же производителя — пять пар. Оле я купил базовые «Стэн Смит», почему-то она сделала заказ именно на эту модель, далеко не самую дорогую.
А вот для Кати я купил новинку этого года — «Адидас ZX».
Потом подумал и взял такие же себе, маме и отцу. Точно такие же были у меня в будущем, так что я знал, что покупал.
Одежда и обувь съели приличную часть моих денег, но всё равно тысяча с лишним марок у меня оставалась.
И их я потратил на часы. Вполне приличные швейцарские «Тиссот» можно было взять в диапазоне от двухсот до пятисот марок. Вот трое часов — Оле, маме и Кате — я и взял. Сам я к часам отношусь достаточно равнодушно, мне вполне хватает советской «Электроники-53», эту модель я даже нахожу достаточно милой. Отец же не расстаётся с подарочной «Славой» в серебряном корпусе и сапфировым стеклом, он мне много раз говорил, что другие часы ему не нужны.
Конечно, если бы я привёз ему какой-нибудь «Брегет Тип 20», то он, скорее всего, не устоял бы.
Вот только самый простой двадцатый «Брегет» в стальном корпусе стоил от пяти тысяч марок, а в серебряном тянул уже на десятку. Это всё-таки для меня многовато пока.
Был бы я немцем, то да, это другой разговор. Мужики после матча говорили, что те получили чисто за выход на поле пять тысяч марок. Победа с голами принесла бы мне тысяч десять-пятнадцать.
С такой разницей в оплате нет ничего удивительного, что совсем скоро все, кто может, потянутся на Запад, само собой, что я про спортсменов. Как тут не уехать, если получивший от нас четыре мяча Тони Шумахер за вечер получил среднюю годовую зарплату в СССР. И это по официальному курсу. Если задумываться о реальном, то станет совсем грустно.
А уж если вспомнить о том, во что превратится страна через какие-то несколько лет… Лично я знаю о девяностых исключительно по рассказам тех, кто жил в то время, и по различным хроникам, но понятно, что время страну ждёт максимально хреновое.
