Слава бежит на вершину футбольного Олимпа, а аннотация плетется сзади. Скоро она его догонит, но это не точно.
Ну что ж, до свидания, Минск! Спасибо за теплый прием! И здравствуй, Москва! Юношеская сборная Советского Союза переезжает в столицу нашей Родины, и там мы сыграем полуфинал против испанцев.
У них выделялся один игрок — Гойкоэчеа. Однофамилец того самого испанца который уже сломал Марадону и обещал сделать нечто похожее со мной на прошлом Евро. Этот был полузащитником и вроде как неплохим. Интересно, а как у него с фамильной агрессивностью?
Вдруг он вдохновившись более звездным однофамильцем тоже решит снимать скальпы с элитных форвардов?
Хотя, может быть, во мне говорила легкая паранойя, и на самом деле все будет не так страшно и мы просто как следует поиграем в футбол.
Если говорить о футбольных аспектах, то перед полуфиналом расклады были совершенно определенными. Сборная Советского Союза буквально катком прошлась по всем своим соперникам как в группе, так и в четвертьфинале, где мы в принципе камня на камне не оставили от китайцев.
В разговорах с ребятами то и дело сквозила такая мысль, что уж испанцев-то мы обыграем в любом случае, а там уже Бразилия, само собой. Мосягин и Игнатьев подобные разговоры старались сразу же пресекать — все-таки недооценка соперника никогда ни к чему хорошему не приводила. Но, как говорится, на каждый рот не накинешь платок, и мои партнеры по команде продолжали говорить об этом.
К чести торпедовцев, мы вчетвером ни в чем подобном замечены не были. В основном самоуверенно себя вели литовцы, коих в сборной было двое — Иванаускас и Бубляускас. Особенно активным в обсуждении турнирных перспектив сборной Советского Союза был как раз последний. Бубляускаса, которого я почему-то постоянно называл «Бабляаускис», громче всех кричал о том, что никаких проблем у нас не будет и он к себе в Литву уедет уже чемпионом мира, пусть и юношеским.
Не сказать, что это сильно напрягало, но просто такой небольшой штрих к портрету. Оба литовца, мягко скажем, не являлись основными действующими лицами в нашей команде, но шуму от них было больше всех.
Матч был назначен на 4 сентября, и подготовка к нему была в принципе достаточно спокойной. У Мосягина по его обыкновению накопилось достаточно материала для анализа игры испанской сборной, и мы в том числе готовились к игре с ними по этим видеоматериалам.
Единственное, что немножко напрягало, буквально самую малость, — это легкое чувство несправедливости. Потому что у нас сборная была собрана из игроков 20 лет и младше, а у них — до 21 года. Да, это не такая уж большая разница, если говорить о физических кондициях, но все равно испанцы в массе своей были немного опытнее, чем мы. Само собой, это не относилось к нам, игрокам «Торпедо». Да и помимо нас были ребята, которые считались уже игроками основного состава в своих командах, но все равно определенная несправедливость в этом была.
Хотя, это на самом деле и не важно. Поставим жирную точку в этом испанском вопросе и пойдем дальше — к бразильцам. А то, что нашим соперником будут кудесники мяча, практически никто и не сомневался.
Бразилии нужно было играть в свой полуфинал против нигерийцев, но южноамериканцы смотрелись куда более вероятными участниками финального матча. В конце концов, свою группу они выиграли, как говорится, за явным преимуществом, и выглядели, например, куда предпочтительнее, чем наш следующий соперник испанцы.
Но футбол — штука непредсказуемая. И в параллельном матче, игра Бразилия — Нигерия проходила в Ленинграде на стадионе имени Кирова, могла произойти небольшая сенсация. Шансов было не очень много, но все-таки они были.
4 сентября выпало на среду, и это обстоятельство вместе с не самой хорошей погодой в Москве — весь день шел дождь — вызывало определенные опасения. А ну как народ не придет в Лужники, и мы будем играть при полупустых, а то и хуже, трибунах?
