В свой первый выходной с Катей я самым бессовестным образом и в очередной раз забил на институт. Ну, как забил. Был там только на первой паре. А потом минут 30–40 провёл в деканате. Затем поговорил с ректором. Само собой, провёл небольшую автограф-сессию, сфотографировался, пообщался с фанатами.
Пересёкся, кстати, в институте с братьями Савичевыми. Они учились на курс старше. И у Коли с Юрой были точно такие же, как и у меня, проблемы. А именно — вместо нормального отдыха нам нужно было ещё каким-то образом изображать учёбу. При том Савичевым приходилось ещё тяжелее, чем мне, потому что по какой-то причине они учились куда серьёзнее. Я же, честно сказать, отбывал номер. Скорее всего, это неправильно. И не дай бог случится, что я останусь с голой жопой. Но что есть, то есть.
Ну а потом я, закончив эти формальности, поехал в институт к Кате. Она меня ждала уже на улице, так что времени мы зря не теряли. И поехали развлекаться. Кино, мороженое, прогулки с поцелуями. В общем, всё классически, всё очень приятно и очень мило.
А закончить вечер мы решили в Парке Горького. Потому что у меня и у Кати были роликовые коньки, которые я привёз из Италии. Мы подумали, что вечером будет куда удобнее начать Кате постигать эту науку, катание на роликовых коньках. Всё-таки я особо не заметил в Москве большого количества любителей этого буржуазного развлечения и чтобы не привлекать лишнее внимание зевак, мы как раз и выбрали вечер, чтобы спокойненько покататься на полупустых аллеях главного советского парка и затем отправиться к Кате домой.
Катя снимала ролики, сидя на скамейке у фонтана, и я не мог на неё налюбоваться. Так долго не виделись — столько всего хотелось рассказать, но сначала решил просто поснимать. Она была такая счастливая после катания, волосы растрепались, щёки раскраснелись.
— Слава, не фотографируй меня! — смеялась она, прикрываясь рукой. — Я вся растрёпаная!
— Я фотографирую будущую чемпионку по роликам, — ответил я, наводя на резкость.
Pentax K1000, который привёз из Португалии, работал как часы. В видоискателе Катя выглядела ещё красивее.
Щёлкнул затвором. Катя засмеялась и попыталась спрятаться за спинку скамейки. Я делал кадр за кадром — не хотелось упускать эти моменты.
— Ого, какая техничка! — услышал я за спиной.
Обернулся. К нам подходили четверо пацанов, лет по семнадцать-восемнадцать. Ветровки, короткие стрижки — весь их вид кричал, что они не местные. Вид у них был голодный, как у стаи, почуявшей добычу.
— Мотальщики! — испуганно прошептала Катя. — Мамочки!
Мотальщики? Это ещё что за хрень с бугра? Оглянулся по сторонам. Этих козлов было везде. И уже подошли к нам вплотную.
— «Зенит»? «Зоркий»? — спросил тот, что повыше, рассматривая мой фотоаппарат.
— Pentax, — ответил я, инстинктивно поднося его ближе к груди.
На долю секунды меня охватил дежавю. Такая же ситуация… Только тогда был Милан, Яна, и наглый фанат «Милана» с пистолетом. А теперь — Москва, Катя, и эти типы. Странно. Как будто история повторяется. Но там всё закончилось выстрелами. Здесь пистолетов нет.
Катя замерла, ролик застрял на полпути. Она поняла раньше меня, что происходит.
— Дай глянуть, — это уже не была просьба.
Остальные расступились полукругом. Классическая схема — блокировать пути отхода.
— Слава, — Катя тихо позвала меня, пытаясь быстрее снять второй ролик.
— А ролики-то какие! — заметил ещё один. — Тоже зарубежные?
Вот тут я понял, что мы вляпались. Ролики лежали рядом с Катей, а та всё ещё не могла освободиться от второго. В Московском парке, среди людей, нас окружили. Совсем как тогда в Милане. Только без пистолета.
— Пацаны, мы просто покатались и уходим, — попытался разрядить обстановку.
— А мы просто хотим посмотреть, — ухмыльнулся главный. — Или ты нас не уважаешь?
Ситуация накалялась. Катя наконец освободилась от ролика, но теперь надо было обуться в обычную обувь.
— Покажи фотик, не жадничай, — уже более жёстко потребовал тот, что стоял справа.
В голове всплыли воспоминания о Милане. «А ну выворачивай карманы!» — кричал тот урод. Что-то мне не нравится это дежавю. И хуже всего то, что этих уродов с десяток, а я один. Катя не в счёт.
— Ладно, — сказал я. — Бери. Только мы после этого идём.
Главный усмехнулся: — Вот и умница. А то…
Но тут один из его пацанов, тощий парень с прыщавым лицом, не выдержал. Возможно, решил, что разговор затягивается. Или просто хотел выпендриться перед старшими.
— Слава, сзади! — вскрикнула Катя.
Я резко обернулся, но было поздно. Тощий уже замахивался. Удар пришёлся мне в область почек — мощный, болезненный. Я споткнулся, но не упал.
— Ты чё, больной⁈ — завопил главарь на своего подчинённого. — Кто тебе разрешил⁈
Но дело было сделано. Тощий, видя, что попал в переделку, решил довести начатое до конца: — Не хрен с нами разговаривать!
И полез снова. Теперь — с кулаками.
Я увернулся от удара в лицо, схватил его за руку. Рефлексы сработали автоматически — годы тренировок не прошли даром.
— Держи его! — заорал главарь. — Всё, теперь получишь!
