В 1985 году ему было по-человечески обидно. Обидно за то, что выскочки, которые в последнее время были, откровенно говоря, серыми мышками советского футбола, а само собой речь шла о «Торпедо», как по мановению волшебной палочки, не только получили в свой состав лучшего игрока Советского Союза, да и всего мира на самом деле, но еще и получили шанс на полноценную модернизацию своего достаточно скромного стадиона.
А это особенно больно било по ранимой душе Леонида Федоровича. И нет, не потому что стадион на Восточной улице представлял какую-то особенную архитектурную ценность, а просто потому что одним всё, а другим ничего.
Одним и лучший футболист мира, и потенциальная возможность получить себе 40-тысячный стадион. Планы о реконструкции не были секретом. А у других даже такой, как нынешний стадион «Торпедо-ЗИЛ», арены не было.
Московский «Спартак» — самая популярная команда на просторах одной шестой части суши, был фактически бездомным. А вместо того, чтобы наконец-то построить красно-белый дом, Моссовет занимается тем, что рассматривает проект по перестройке стадиона «Торпедо-ЗИЛ». И рассматривает его на полном серьезе. Само собой, что это была несправедливость!
И эту несправедливость следовало устранить как можно быстрее. Именно поэтому и только поэтому товарищ Трахтенберг и разразился своей большой статьей в «Московском комсомольце».
Но тут, как говорится, нашла коса на камень. И вместо того, чтобы затормозить строительство стадиона, статья Трахтенберга неожиданно помогла. А всему виной новый генеральный секретарь ЦК КПСС Григорий Васильевич Романов, который, помимо того, что был одним из главных консерваторов в руководстве КПСС и сторонником жесткой руки и жесткой линии руководства страны, являлся еще и достаточно эффективным управленцем и, что самое главное, строителем.
Именно при Романове, в бытность его первым секретарем Ленинградского обкома партии, в колыбели революции были достигнуты рекордные, по сравнению со всей страной, темпы строительства.
И темпы строительства не только промышленного, но и жилищно-коммунального. Миллионы квадратных метров жилья были построены именно при Романове. И можно сказать, что благодаря ему. А вместе с этими миллионами квадратных метров в Ленинграде строили и создавали так называемое благоустройство.
Под этим словом понимались не только подъездные пути, тротуары, пешеходные дорожки, газоны, бордюры и детские площадки, но и объекты общего пользования ленинградцами. А именно детские сады, клубы, кружки детского творчества, спортивные залы, бассейны и многое-многое другое.
И когда статья Трахтенберга попала на стол генерального секретаря ЦК КПСС, а как только Романов возглавил партию, он взял за правило лично просматривать газеты, его заинтересовало, что же за барскую усадьбу хочет себе московское «Торпедо». Поэтому, когда он получил проект, пока что черновой, то первую часть, там где речь шла о 40-тысячных трибунах, мачтах освещения, поле с подогревом, отсутствии беговых дорожек и комфортном обзоре со всех точек трибун, точках питания и туалетах, — это всё было для него вторичным.
А вот планы по использованию подтрибунных помещений просто очаровали Романова, потому что ему как технократу и строителю очень понравилась сама идея превращения стадиона на Восточной улице в центр притяжения для культурной жизни целого района столицы. Тем более что это в принципе соответствовало тому архитектурному направлению, в котором развивался его родной Ленинград, да и вся страна тоже.
Советские кинотеатры, те самые типовые кинотеатры «Ракета», о которых с таким сарказмом говорили в бессмертной советской классике, а именно в «Иронии судьбы, или С легким паром», они и предполагались таким вот местом притяжения и центром силы типового советского микрорайона.
Поэтому, прочитав и восхитившись красотой замысла, Романов не дал команду остановить или заморозить работы, как на то рассчитывал товарищ Трахтенберг. Напротив, отдельной резолюцией он дал команду углубить и расширить. Выделить архитектурному институту, в чьих стенах шла работа над финальным проектом, дополнительные средства. И в результате сроки сдачи, предполагаемые сроки сдачи стадиона, что было не характерно для нашей страны, сдвинулись не вправо, как оно часто бывает, а влево.
В тот же день, когда Григорий Васильевич Романов читал статью в «Московском комсомольце» о барских замашках руководителей завода ЗИЛ и спортивного общества «Торпедо», у него была назначена важнейшая встреча. Пока он в своем кабинете пролистывал страницы газеты, в его приемной собирались не просто чиновники и партийцы, а светила советской науки, руководители двух важных отраслей промышленности — энергетической и ядерной.
