И мне, игравшему на позиции одного из двух центральных нападающих, быстро стало даже немного скучно. Против моего дриблинга, достаточно простого, защитники совершенно не знали, что делать. Они покупались абсолютно на все обманные движения. Вратарь у Новосиля тоже, откровенно говоря, не блистал. Такое ощущение, что хозяева исповедовали один из непреложных принципов дворового футбола, тот, который «толстый на ворота». Их первый номер, мягко говоря, отличался упитанностью.
И не такой, как у нашего Федора, тот, несмотря на комплекцию, очень шустрый и пластичный мужик.
Этот же, мягко говоря, грацией не отличался. Как и прыгучестью, видением поля и прочими футбольными навыками.
Уже к пятнадцатой минуте матча счёт был 4:0 в пользу «Торпедо», то, что он будет куда как крупнее, понимали буквально все. Как мы, футболисты обеих команд, так и зрители.
Именно они, зрители, стали в этот вечер главными действующими лицами.
Всё дело в том, что собравшиеся одинаково поддерживали обе команды, но когда новосильским футболистам удавалось сделать хоть что-то, условно говоря, принять мяч, обработать его и отдать точную передачу, зрители взрывались аплодисментами.
У меня сложилось такое ощущение, что местные прекрасно понимали уровень их команды и радовались любой мелочи.
Что ж, это похвально, да.
Ну а если говорить обо мне, то я принял участие во всех первых четырёх голах «Торпедо». Дважды я забил сам, голы получились примерно одинаковыми, приём мяча в паре метров от штрафной, обыгрыш одного защитника, второго, и удар в правый верхний угол ворот хозяев. Учитывая то, что с прыгучестью у их вратаря всё, как говорится, не слава Богу, мне нужно было просто точно попадать. Оба раза мне это удалось.
Плюс я записал на свой счёт еще и два голевых паса. Один на нашего капитана Колесова, а второй на Федорова. Пас на Игоря у меня получился в какой-то мере эстетский, я обыграл двух новосильских защитников, дошёл до угла вратарской, с финтом ушёл в лицевую от вратаря и, не глядя, пяткой сделал пас на Федорова.
Тот не промахнулся.
И после этого гола я подбежал к Прокопенко:
— Что случилось, Слава? Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.
— В порядке, Иван Петрович, в порядке, — могу я в центр опуститься?
— А зачем?
— Хочу попробовать поиграть полузащитника, плеймейкера, — решил я блеснуть терминологией.
— Полузащитника? Интересно. И почему нет? Фрязин, Витя, — позвал Прокопенко одного из наших новичков, который до этого играл в команде родного завода отца, — поменяйся позициями с Сергеевым, побегай в нападении.
— Понял, сделаю, — тут же откликнулся тот.
— Но смотри, Славик, в полузащите нужно больше отрабатывать. Будешь играть только впереди, сниму с игры, — сказал мне тренер.
— Мимо меня и муха не пролетит, Иван Петрович, — с улыбкой ответил я.
В итоге я занял место между двумя линиями, обороной и нападением. Если говорить терминами будущего, стал этаким опорным полузащитником с функциями плеймейкера. И на этой позиции именно в этом матче играть мне понравилось куда больше, чем в нападении. Там всё было слишком просто.
Играть роль дирижёра же было интересно. В итоге именно через меня начинались практически все атаки «Торпедо», которое забило к восьмидесятой минуте десять безответных мячей.
И на этой самой восьмидесятой минуте игра внезапно закончилась, вечернее небо заволокло тучами, начал раздаваться гром, и, видя всё это, тренер хозяев подошёл к Ивану Петровичу. Я в этот момент собирался выбросить аут недалеко от нашей скамейки и хорошо слышал их разговор:
— Петрович, давай закругляться, вы и так нам сегодня насовали по первое число.
— Закругляться так закругляться, — согласился Прокопенко.
Тренер хозяев кивнул, сложил руки рупором и закричал судье:
— Семеныч, Семёныч, хорош, давай заканчивать!
Судья воспринял это как само собой разумеющееся и сразу же дал финальный свисток.
— А что, так можно? — спросил я у Федорова.
— Ну, скажем так, это иногда происходит, — ответил Игорь.
Столь необычное для меня решение, как оказалось, стало очень правильным.
Это стало понятно буквально через пять минут после свистка. Ветер усилился, и вслед за первыми, достаточно крупными каплями, пришёл дождь.
Который в свою очередь превратился в ливень такой силы, что дворники нашего пазика с трудом справлялись со своей работой.
Но пережидать дождь никто не собирался, поэтому мы медленно двинулись во Мценск.
Дождь даже и не думал прекращаться или хотя бы стихать, так что наш лупоглазый автобус, который и так-то не отличался скоростными качествами, ехал со скоростью километров тридцать максимум.
В итоге в город мы въехали к полуночи, а еще через десять минут наш водитель сделал остановку возле центральной площади.
Я выскочил из автобуса и побежал домой. Наша квартира расположена на обе стороны дома, окна кухни и гостиной выходили как раз на площадь, и я видел, что свет и там, и там горит.
Значит, меня ждали.
— Ты поздно, — сказала мама после того, как я, открыв дверь ключом, вошёл домой.
— Так погода какая, мам. Мы часа три убили на дорогу.
