Губы невольно растянулись в улыбке. Я не первый раз видел их перепалку, которая бывает только между близкими людьми. От факта, что у короля есть люди, которые остаются на его стороне, несмотря ни на что, и могут с ним так разговаривать, становилось теплее. Собственные чувства удивили меня – я переживал за того, кто мог одним щелчком пальцев уничтожить меня.
– Ваше Величество, если мы продолжим, то этот волчонок будет над нами смеяться. Я не выдержу такого позора.
– Значит, так. Этан, я могу подумать над твоей просьбой, только если буду знать, что за ней скрывается. Это мое условие.
Я не знал, можно ли рассказывать все королю. Джеральд поделился со мной, и я не мог вот так просто выдать его. Но должен был осторожно попробовать.
– Ваше Величество, что вы знаете про Йори?
Король поудобнее сел в кресле. По нахмуренным бровям и морщинам на лбу было видно, что он пытался вспомнить.
– Я знаю лишь то, что Вальтерсон практически умолял меня вытащить этого мальчика из рук Совета. Больше он ничего не говорил. Да мне и не требовались на тот момент особые причины. Его просьба была занимательна, а немного досадить Совету, когда представляется возможность, для меня – дело чести. – На последних словах Бардоулф ухмыльнулся. – Но раз ты за него так просишь, значит, тут есть что-то серьезное. И мой советник тоже в курсе происходящего. И меня это начинает злить.
Король еще раз внимательно поглядел на меня и невозмутимого советника и тяжело вздохнул, сдаваясь.
– Как я понимаю, объяснения нужно требовать от Вальтерсона. Этан, ты хочешь сделать это для него, а раз так, то пусть он потрудится мне объяснить, почему его друг тратит свою свободу на него. Это мое требование. Только после этого я подумаю, что смогу сделать. Ты уверен, что не хочешь приберечь такой шанс для себя?
Я утвердительно кивнул.
– Ал, узнай, как продвигается подготовка к церемонии.
– Слушаюсь, Ваше Величество.
Когда советник ушел, Бардоулф жестом указал на стул возле себя.
– Пути назад уже не будет, и я все еще не понимаю, почему ты остался.
Я принял предложение и сел напротив.
Король больше не выглядел расслабленным, его голос стал резче:
– Спрошу в последний раз, Этан. Ты готов отдать свою жизнь мне?
– Моя жизнь уже давно в ваших руках, Ваше Величество.
– Достойный ответ, – хмыкнул Бардоулф, но мне по-прежнему казалось, что он ждет подвоха и не верит мне до конца.
«Я не такой, как Аллан!» – эти слова так и норовили сорваться с губ, но я понимал, как по-детски они прозвучат.
– Могу я задать вам вопрос?
– Не много ли вопросов для одного вечера, Этан? – Король немного помолчал, наблюдая за моей реакцией, прежде чем продолжить: – Говори.
– Можно узнать ваше имя?
Он недоуменно моргнул.
– Бардо…
– Нет, не короля, – перебил я, – а
– У меня его нет.
Я удивленно замер.
– Все очень просто, – он отвел взгляд, нервно дернув плечом, – там, где нас воспитывали, имен не было. Я просто был седьмым ребенком.
Повисло неловкое молчание. Я пожалел о своем вопросе и, чтобы скрыть смущение, уткнулся взглядом в пол.
Мы так и сидели в гнетущей тишине, пока не хлопнула дверь. Советник удивленно остановился и посмотрел на нас:
– Для траура рановато, не находите?
– Совсем не смешно, Ал.
– Итак, церемония пройдет завтра, когда солнце будет в зените. Ничего не изменилось. Поэтому, волчонок, с утра тебя приведут в порядок, а потом отведут к Совету Семи. Увидишь их в полном составе.
Мне не улыбалось встречаться с ними. Особенно учитывая все обстоятельства, я их, мягко сказать, недолюбливал. Но выбора не было.
– Я понял.
– Что же, волчонок, теперь мы все в одной лодке, и наша цель – не дать ей утонуть.
Ожидаемо, что всю ночь я не мог уснуть, и даже отцовская книга не успокаивала, как раньше. Мысли шумным роем носились в голове.
После бессонной ночи я выглядел отвратительно, и даже обычно спокойный советник, увидев меня, пришел в ужас. Он при первых лучах солнца явился в мою комнату в сопровождении прислуги.
Алеистер, как всегда, выглядел идеально – от волос, аккуратно собранных в низкий хвост, до свежей, превосходно сидящей одежды.
– Это тихий бунт против подобающего вида или желание быть ближе к народу? – Он недовольно скрестил руки на груди.
– Это давление ответственности, принятого решения и, как результат, бессонная ночь.
Советник хмыкнул в своей манере и кивком указал прислуге на меня.
Я потерял счет времени, пока меня приводили в порядок. Что-то втирали в лицо, под глаза и даже в подстриженные волосы. Но по-настоящему я растерялся тогда, когда мне принесли одеяние. От белизны и ослепительности его вида глаза заслезились. Я боялся, что испачкаю одежду, даже если только притронусь к ней. Все вокруг мгновенно стало грязным, серым и недостойным.
Слуги замерли в ожидании, пока я колебался. Из этого состояния меня вывел окрик советника:
– Клянусь Богами, если ты сейчас же не оденешься и не выйдешь, то я самолично тебя запихну в эти тряпки! А потом ты сам будешь отчитываться Совету, почему господин великий Словотворец опоздал на собственную церемонию.
