От нахлынувших эмоций я слегка качнулся и, чтобы удержаться, ухватился за спинку трона. Голова шла кругом, и в ней отчетливо раздались десятки голосов: «
Неожиданно что-то ледяное обожгло мою руку, приведя в чувства. Когда взгляд прояснился, я увидел, как Бардоулф обеспокоенно смотрит на меня, а поверх руки, вцепившейся в спинку трона, лежала его. Именно от этого прикосновения исходил холод, отрезвивший меня. Я криво улыбнулся, давая понять, что все в порядке, и с опаской поднял глаза. По лицу короля Эмилия сложно было сказать, испытал ли он что-то похожее. Но расширенные зрачки и капельки пота, стекающие по вискам, дали мне надежду, что я все же не сошел с ума.
Тем временем Эмилий, вежливо поприветствовав Бардоулфа, прошел к остальным, напоследок одарив меня пронзительным взглядом. Это определенно был человек из моего сна, теперь все размытые черты обрели ясность, и это пугало.
Закончив с приветствиями, гости принялись за еду и выпивку, сбившись при этом в разношерстные кучки. Музыканты наигрывали веселые танцевальные мелодии, иногда сменяя их на более медленные. Я же старался находиться всегда вблизи Бардоулфа, опасаясь остаться одному.
– А если он не настоящий?
– Да, и правда, а если нас всех здесь просто дурачат?
– Да, верно.
Мы стали свидетелями не очень приятных, но ожидаемых сплетен.
– Какие же вы невежды, господа, – непринужденно рассмеялся Эмилий. – Вы действительно считаете, что у потомка основателя Дартелии хватило бы наглости представить нам самозванца?
Многие сразу притихли – но не все.
– А что, если хватило? Прошлые короли честностью не отличались, – лысеющий мужчина в компании слишком молодой для него девушки стоял на своем.
По его лицу ползли красные пятна – он выпил уже достаточно вина.
– Тогда мне жаль вас вдвойне, господа. Вы уже все забыли наши предания. А ведь если верить в Словотворца, то нужно верить и в них тоже. Господа, все же помнят обряд посвящения короля Дартелии и обретения им артефакта прародителя?
Король Велероса держался непринужденно, словно все это было лишь очередной встречей с друзьями, а не грандиозным событием в истории. В отличие от холодности Бардоулфа он излучал практически ощутимое радушие.
Шепот прошел по зале.
– Очень жаль, что у вас такая короткая память, господа. Леди Селеван, извольте просветить невежд.
Красивая девушка вышла вперед.
– Обряд совершается под наблюдением священнослужителей… – мелодичным голосом стала пересказывать последовательность обряда она. – Правитель отдает ему свое подношение – артефакт, впитавший его кровь. Взамен Словотворец дает свою силу избранному им королю. Если бы господин был самозванцем, то при произнесенной им клятве камень остался бы прежним – чернее ночи. И это самое безобидное. Следуя писаниям, самозванцев ждет кара Небес: «Да сгниют от болезней люди, породив умертвий. Да зачахнет почва, оставив пустошь. Да обагрится кровью Мать-Земля и Боги спустятся на последний суд, дабы искоренить людскую заразу».
Закончив речь, она сделала реверанс и встала на прежнее место, подле короля Велероса.
Я никогда раньше не слышал последних строк и точно не знал их. Ни в одном писании не говорилось о каре за ложь перед Богами. Неприятные мурашки пробежали по спине, и я передернул плечами.
– Позвольте заметить, господа, мы все с вами живы и здоровы, а камень предков целый и невредимый и висит преспокойненько на его шее, одаряя нас своим сиянием. Могу ли я попросить господина Словотворца продемонстрировать его? – Король Велероса сделал просительный жест.
Я легко зацепил цепочку на шее и, стянув ее через голову, поднял камень над головой. По зале прокатилось дружное «ах», после чего я с невозмутимым видом надел амулет обратно.
Эмилий нас защитил, но зачем?
Музыканты заиграли новую мелодию, и гости отвлеклись на танцы. Король Велероса с улыбкой подошел к нам.
– Позвольте высказать свое восхищение. Я вам даже слегка завидую.
– Завидуете? – Бардоулф приподнял брови.
– Я с детства мечтал о своем предназначении и грезил о Словотворце. И вот у вас он есть, это поистине радует и огорчает одновременно.
Он выглядел юным, хотя я знал, что Эмилий старше Бардоулфа. На первый взгляд телосложением он напоминал советника, но если приглядеться, то удавалось заметить мускулы, которые то и дело очерчивались одеждой при движении. Волосы цвета жженого сахара были убраны назад, но несколько волнистых прядей упали, обрамляя лицо. По длине же они не доставали до плеч. А мягкие и приятные черты лица вкупе с заразительной улыбкой точно не оставляли девушек равнодушными.
Я поймал себя на мысли, что почему-то пристально рассматриваю Эмилия, и мне это нравилось. Нравилось просто быть рядом и слушать приятный голос.
