— Да ты хоть знаешь, что твоя мама пережила за последние несколько месяцев? — ухватив дерзкого сына за ухо, грозно зыркнула на него она, — и после всего этого, эти негодяи присылают мне вот это, как будто это я им с этим браком весь мозг съела. И ладно это, тебе ведь вроде девочка понравилась, думаю, была не была, женитесь, внуков мне понаделаете, она хоть и болезненная, но бедра-то хорошие, тройню родит, и тут на тебе, ни внуков, ни внучек, одна эта драная бумажка с компенсацией. Они нас напрямую оскорбили!
— Мам ты мне ухо оторвешь.
— Ой извини.
— Да брось ты, от Стронгов такое ожидать в порядке вещей. Полагаю Эрис стало лучше с болезнью, вот и все.
— Наверное, другого варианта не вижу, девчушка то она хоть куда, душа у нее сильная… Стоп! А чего это ты так про Стронгов говоришь, будто полвека их знаешь?
— Интуиция.
— А подзатыльник твоя интуиция не хочет?
— Нет, она хочет знать кто мой папа.
— Ну не хочешь говорить, не говори, у нас свобода и демократия, — быстро сменила тему Амелия, — наверное, не судьба вам с ней быть парой, бывает, что готовить на ужин?
— На твой вкус.
— Поняла!
* * *
'После этого случая жизнь пошла своим чередом, можно было даже сказать, что моя мечта о тихой и спокойной жизни воплотилась в полной мере. Признаюсь, я частенько вспоминал про Эрис, но горевать было особо не о чем, ведь мне удалось отчистить ее от тех злых духов, кои наверняка мучили ее уже не один год. Оказалось в этом мире заражения потусторонними сущностями крайне редки и их просто не умеют лечить, да и знаний для этого у них почти нет. Помимо Вселенской церкви, информацию о которой я нашел в интернете, аналога Небесной церкви в моем мире, здесь почти никто не озабочен спасением своей души и не изучает науку о потусторонних силах и их воздействии на человека. Здесь почти нет культов и религиозных сект, но и само знание о Боге развито крайне слабо, почти все в этом мире склонны к чистому атеизму с переходом в эгоизм и родовой (семейный) эгоцентризм. Здесь люди либо вообще не верят ни во что, либо верят в предание предков так фанатично и уперто, что уже неважно правы те были или нет, они будут отстаивать данную точку зрения до самой смерти.
По моему личному мнению, данная патология мышления, связана со слишком благоприятной внешней средой, в которой человек расслабляется и просто не хочет ни в чем разбираться. Праздность завладевает сердцами и на фоне нее прорастает всевозможная мерзость и ложь с коей также никто не борется, ибо думает, а зачем? Ведь все и так хорошо. Но хорошо все это до поры до времени, ибо мерзость, ложь и искажения до добра не доведут и рано или поздно аукнутся такому расхлябанному и зажравшемуся обществу.
Так или иначе, мои знания помогли изгнать духов и я уверен, что теперь с Эрис все будет хорошо, в этом мире она не менее талантлива, чем в моем, а потому наверняка взойдет на вершину.
Мне же нужно просто особо не высовываться, не хочу чтобы все было как в прошлом, пусть благородные решают свои проблемы сами, на то им и дано богатство, власть, слава и время, дабы они вершили свои большие дела. Я же буду вершить то малое, что мне предоставлено и радоваться тому немногому, что получу взамен.
Какая прекрасная жизнь получается! Живи и наслаждайся!
Хотя мама явно хочет внуков и, по-моему, слишком рано и слишком много она их хочет, особенно с учетом моего желания прожить жизнь в одиночестве, но да ладно, время покажет. Теперь меня уже никто силой женить не сможет, и это радует'.
* * *
— Поверить не могу, что мне наконец-то разрешили выйти на улицу одному, — с легкой улыбкой на лице, сказал явно подросший Зигфрид, в то время как покидал порог своего дома, — искренне надеюсь, что Амелия не будет звонить мне каждые пять минут, — нахмурившись, посмотрел он на карман ветровки, в коем лежал новенький телефон. — А не прогуляться ли мне до центра, очень уж хочется взглянуть на местную академию, в сети так мало фотографий, видимо, там строго запрещено снимать.
Приняв решение, парень, быстро найдя ближайшую остановку, сел на соответствующий автобус, и всего через час вышел прямо напротив академии.
Как он и предполагал, учебное заведение странным образом напоминало то, в котором он учился, если не считать некоторых новшеств, заменяющих «старую добрую магию» из его мира.
«Да, вопросов становиться тем больше, чем лучше я узнаю этот мир, — покачал головой Зигфрид и, развернувшись, хотел было уже покинуть площадь перед академией, как вдруг заметил одно очень знакомое лицо, которое сложно было с кем-то перепутать, — Камень? — распознал он в детине неподалеку, своего старого друга по общежитию».
— Хааа, акаааддме, идтииии! — пытался что-то объяснить странно одетый здоровяк, местному полицейскому, облаченному в свою очередь в легкий роботизированный энергетический доспех.
— У вас имеется индивидуальный код гражданина? Если у вас проблемы с речью, почему вы не носите голосовой преобразователь? — четким ровным голосом, произнес представитель порядка.
