Вчера Леха возле нее крутился, как дурак, все зазывал на вечеринку, уговаривал, улыбками ее одаривал, рисовался перед ней. Еще одно убожество, блин, никогда не видел друга таким… Но она-то? Неужели не увидела странности в том, что этот дебил – звезда футбола местного разлива – на нее весь прошлый год внимания не обращал, а тут вдруг такой повышенный интерес проявил?
Неужели не напрягло? Слишком расслабилась, растворилась в своей популярности, потеряла бдительность. В школе-то ее непризнанная красота была лишь объектом насмешек, а здесь вознесла чуть ли не на пьедестал.
Понятное дело, стоит птичке вырваться из клетки, логично, что она попытается восполнить все, чего была лишена все эти годы. Вот она и наверстывала, судя по всему. Необычная внешность, зачетная фигура, глаза эти ее огромные с поволокой, и кажущаяся с первого взгляда хрупкость, и при этом какая-то едва уловимая неискушенность, что ли… все это притягивало. Так что недостатка внимания она теперь не испытывала, парней возле нее крутилось немало, всем была интересна экзотика, ну она и перебирала. То с одним, то с другим, Господи, прости…
Но в этот раз-то она же должна была что-то заподозрить. Два самых популярных парня универа, один за другим проявили к ней внезапный интерес. А завтра еще небось третий подкатит. Санек. Сын ректора. Им же ума не хватит как-то красиво все обыграть, прут, как танки, напролом, один за другим. Неужели и тогда, после Санька, ей не дойдет?
Пока я про себя размышлял, криво поглядывая в сторону девчонки, она вдруг отмерла, будто очнувшись от дремоты, и словно вспомнив о неотложных делах, сорвалась с места. И когда она бодро прошагивала мимо меня, мой рот внезапно открылся:
– Эй, Азия. – Зачем-то окликнул я ее.
Девушка на мгновение притормозила, затем замешкалась, словно хотела не реагировать на кличку и пойти дальше, но теперь, когда она уже остановилась, было бы глупо делать вид, будто она не поняла, что обращались именно к ней. Она медленно повернулась и, поджав губы, окинула меня недовольным взглядом.
– Чего тебе?
– Не ведись на эту хрень. – Сказал я, махнув рукой в сторону лестницы, на которой недавно скрылся Тимур. Я сказал, и даже не успел задаться вопросом, зачем. Зачем лезу не в свое дело. С каких это пор меня волнует хоть что-то, что не затрагивает мои интересы? Зачем вообще в это вмешиваться? Пусть бы ребята веселились. Да и она вон, выглядит вполне счастливой, купаясь во внимании. Но диалог уже был запущен…
– Ты о чем? – Приподняв бровь, с недоверием спросила девушка.
– Они поспорили на тебя. На то, кто первый тебя трахнет. Трое. Тимур, Леха и Саня. – Без предисловий, в лоб выдал я. И я даже не успел самому себе удивиться, как девчонка тут же переспросила.
– Какой Саня?
Я чуть не прыснул. Уставился на нее, как на пришельца и только отвернувшись, прочистил горло, пряча смешок. Я сказал ей, что на нее поспорили, а ей интересно лишь, кто третий участник спора?
– Саша Бортников. Сын Виталия Григориевича Бортникова. Ректора данного учебного заведения. – Терпеливо пояснил я.
Я все еще ждал более правильных, подходящих вопросов. Но она лишь прищурившись смотрела на меня с нескрываемым подозрением. Она что, решила, что я над ней прикалываюсь?
Я постоял немного, выдерживая ее взгляд, все еще ожидая каких-нибудь слов, вопросов, да пусть даже возмущений и истерик. На нее поспорили! Алле. Спор! Кто первый трахнет. Ее что, это совсем не колышет? А может… может ее вообще это устраивает?
– Гм… – Наконец отмерла девушка, переставая в упор испепелять меня глазами. – И почему это вдруг? Ну, то есть… почему именно я? – Она нахмурилась и отвела глаза в сторону. Ее нога стала нервно постукивать по полу. Было видно, что ей неприятно говорить со мной, и неприятна тема разговора.
– Ну может быть, потому что ты… подходишь. – Скептически сморщившись, ответил я.
– Подхожу? Это по каким же параметрам? – Выплюнула девушка, снова взглянув на меня, но теперь ее глаза выдавали такую враждебность, будто это я был участником спора или его идейным вдохновителем.
– Эм, дай подумаю. – Притворно задумался я, язвительно скривившись. – Ну наверное ты ведешь себя таким образом… знаешь, слишком легкомысленно, ветрено. М-м. Неразборчиво. Вот. Очевидно, они решили, что ты будешь легкой добычей и захотели посоревноваться, помериться пиписьками, как говорится, – усмехнулся я, – проверить кому из них первому даст красотка-азиатка… тогда что уж говорить о местных, они так и подавно…
– Какая мерзость! – Перебив меня, выплюнула девчонка. Ее и без того большие миндалевидные глаза чуть ли не выкатились из орбит от возмущения. – Вы… да вы… – от злости ее грудная клетка под тонкой блузкой буквально ходила ходуном, и она заикалась, похоже, не в силах подобрать слова. Она смотрела на меня с ненавистью, и казалось, вот-вот начнет изрыгать огонь. – Вы – конченные расисты! – Наконец выдала более-менее связно. И ткнув в меня пальцем, добавила. – И сексисты! И вообще… придурки. Ясно? Пошли вы…
