Лу Саломе полностью

Первая встреча Лу с Адлером состоялась уже на третий день по её приезде в Вену, что было обусловлено ещё в переписке. Она просидела у него дома до поздней ночи:

«Он мил и очень умён. Две вещи меня, однако, раздражали: то, что он слишком личностно говорил о происходящих спорах, а также то, что выглядел как пуговица, застёгнутая сама на себя».

Она обратилась к нему не столько по поводу теории психоанализа, сколько потому, что нашла в его книге «О невротическом характере» ссылки на религиозно-психологическую литературу, а это попадало в самый нерв её исследовательских интересов. Лу засыпала его вопросами о психологии возникновения религиозных символов, но Адлер вместо серьёзной дискуссии предпочёл пригласить её в кафе, был весел и уклончив.

Фрейд за работой.

Итак, в те месяцы, будучи прилежной ученицей и читательницей как Фрейда, так и Адлера и не желая зависеть ни от чьего мнения, она пытается сопоставлять их взгляды на одни и те же явления и их терапию.

Исключительность Лу проявилась и в этом случае. Она оказалась не только единственной женщиной, но и единственным человеком, умудрившимся учиться одновременно и у Фрейда, и у Адлера. Обет молчания она не нарушила. Даже когда она прекратила посещать занятия Адлера, отдав однозначное предпочтение Фрейду, в лагере Фрейда об этом долго никто не подозревал.

Дело же было в том, что Лу пришла к выводу, который не собиралась обнародовать: терапия Фрейда отличается от адлеровской, как нож хирурга от мази знахаря.

Адлер ещё некоторое время пытался вернуть её в лоно своих сторонников, но Лу оставалась непреклонной, заявив, что полезным для неё моментом в общении с Адлером была только упомянутая книга. К этому она добавила:

«Даже самая соблазнительная среди всех возможных концепций не могла бы меня отвлечь от того, что открыл Фрейд. Когда знакомишься с его методом исследования, понимаешь, что самому блестящему теоретику психоанализа не удалось бы заговорить меня от его чар и что никакие несовершенства теории Фрейда не смогли бы обесценить сам метод в моих глазах. Но если бы я принялась объяснять, что ему позволило сделать свои открытия, я бы рассмешила его в третий раз. Это всё равно что пытаться уточнить, каким силам подвластны пальцы скульптора или рука художника».

Психоанализ становится новой страстью Лу. Он заставил её отречься даже от художественной литературы. Из-под её пера выходят теперь научные статьи, посвящённые её новой профессии. Всего их опубликовано 139. Надо сказать, что Лу вошла в психоанализ, когда он уже сформировался в своих принципиальных пунктах и в нём забрезжили свои расколы. Диссидентами, в первую очередь, явились Адлер и Юнг.

Суровость Фрейда в борьбе за единство теории стала притчей во языцех. Не терпевший отступничества в вопросах своего учения, он, кажется, позволял непозволительное только Лу. Ему нравилось, как она дополняла его анализ своим русским синтезом:

«Я начинаю мелодию, обычно очень простую, Вы добавляете к ней более высокие октавы. Я отделяю одну вещь от другой, Вы соединяете в высшее единство то, что было раздельно. Я молчаливо принимаю за данность пределы нашего понимания, Вы обращаете на них наше внимание. В целом мы понимаем друг друга и придерживаемся одного мнения. Только я пытаюсь исключить все мнения, кроме одного, а Вы стремитесь включить все мнения, взяв их вместе».

И вновь Фрейд возвращается к их совместной задаче соединить эти две ориентации: