Взять хотя бы дневники Софьи Андреевны Толстой. С немалым интересом перечитал я их совсем недавно после долгого перерыва (особенно, записи поздних лет) и, между прочим, не без некоторой гордости, лишний раз убедился, что совсем неважно — граф ты или безродный космополит, богач или голодранец, талантище или заурядный середнячок, а душевные проблемы у тебя (и в связи с тобой), они в основном те же: неудовлетворенность жизнью, раздражение, обиды, несовпадение взглядов… И страх. В том числе перед потерей…
Из дневников С. Толстой (годы 1897–1909)«…встречаю стену между нами, о которую бьюсь. Сколько раз это бывало в жизни, и как все наболело!
Теперь Левочка мой спит — он еще жив, я могу его видеть, слышать, ходить за ним… А что будет после? Боже мой, какое непосильное горе, какой ужас жизни без него…
Меня возмутило в [его] статье осуждение Бетховена… Я полюбила этого гениального композитора. Но моя любовь всегда немедленно будила ненависть в Льве Николаевиче, даже к умершим… Надо скрывать все свои чувства…»
И еще:
«Оказалось, что он ревновал меня к Т… до такого безумия, что хотел убить себя. Бедный, милый! Разве я могла любить кого-нибудь больше его? И сколько я пережила безумной ревности в своей жизни!..
Я очень одинока. Дети мои еще деспотичнее и грубо настоятельнее, чем их отец… Со мной он требователен и неласков. Если я от усталости что неловко сделаю, он сердито и брюзгливо на меня крикнет.
Вчера утром… он вдруг пристально посмотрел на меня, заплакал и сказал: Спасибо, Соня. Ты не думай, что я тебе не благодарен и не люблю тебя… И голос его оборвался от слез, и я целовала его милые, столь знакомые мне руки… и мы оба, в слезах, обняли друг друга…»
Разве даже несколько этих отрывочных фраз не канва для целого романа о жизни? (В том числе о моей собственной?)
А вот выписки из еще одного «дневникового романа». Его автор — не граф и не графиня, а большевик с дореволюционным стажем, впоследствии «красный профессор», Александр Соловьев.
