Она продемонстрировала витой, изящный подарок. Златка и Надёжа поахали, как полагается. Я не проявила никаких эмоций.
– Что скажешь? – вперилась в меня Радмилка.
– Ты же знаешь, я равнодушна к украшениям, – сонно констатировала я и подумала, что неплохо бы взять ещё чашку кофе. Какая это уж на сегодняшний день? Ночью Лучезара три раза на кухню бегала варить крепкий напиток, потом ещё в столовой, здесь уже две выпила. Где б найти подушку?
– Удобная ты девушка для парней, – обиженная отсутствием восхищения в моих глазах, проговорила Радмилка.
Ну да, не понимаю я залежей сокровищ, какие иным нравятся: массивные серьги, кольца с камнями, браслеты…
– Цветы тоже не любишь.
– Они вянут.
Сама вот-вот завяну. Я поднялась из-за стола и поставила Радмилку в известность, что собираюсь взять ещё чашечку кофе. За её счёт, разумеется. Они со Златкой пили игривое вино, вспоминали, как его любила Лучезара. Вскоре перешли к полуночным трудам Зорицы. Как выяснилось, ни Надёжа, ни Златка снимков не видели. Надёжа сидит с ребёнком и пары посещать может не всегда. Златка учится в другом корпусе. Это неплохо, что Зорица вешает воплощения своих творческих идей в большом формате только у нас, а по другим зданиям лишь «Вестник» распространяет.
Когда я вернулась к столику, подруги вовсю обсуждали парней.
– Я же люблю Дельца, – Златка мяла в руках салфетку. – Сколько пробовала забыть – не получается. Если б он мне на глаза не попадался… А тут опять всё заново. Вот скажи, Добряна, но обязательно с умным лицом: есть ли смысл реанимировать несложившееся?
– Попробовать-то можно, – не знаю, насколько у меня вышло умное лицо, но я честно старалась. – Барышникова, а тебе ведь не нравился твой начальник. Чего это он теперь цепочки дарит? Ты открыла шлагбаум?
– Ну, дарит и дарит, – Радмилка невозмутимо развела руками. – Пускай. Он это делает от доброты и щедрости…
– Ага…
– …и меня ни к чему не обязывает. Тот, кто мне нравился, как стало известно, скоро собирается жениться. Я бы подружилась с мелким из Забытых…
Основательно к Добрыне это прозвище прилепилось…
– …но он, понимаешь ли, увлёкся моей бывшей соседкой. Странно, почему?
– И откуда ты всё знаешь? – я спросила Радмилку, но повернулась к Надёже. Та отвела взгляд в сторону и сделала вид, что её со страшной силой интересуют платья в витрине напротив.
– Я бы его откормила, – мечтательно продолжала Радмилка, чтоб пузико можно было пощупать.
Она растопырила пальцы и изобразила, будто мнёт ими что-то мягкое.
– Как с Добрыней? – Златка отбросила салфетку и внимательно глянула на меня.
– Никак.
– Отчего? – в голосе Надёжи звучала растерянность. Не слишком ли она обожает счастливые любовные истории? Ладно бы на экране. А то ведь она и в жизни всегда ждёт чего-то сказочного.
– Должно быть иначе? – я принялась за кофе, всячески показывая, что тему поддерживать не желаю.
– Ну… вы с ним ходите куда-то, – неуверенно выложила свои наблюдения Надёжа.
– Он просил показать Великоград.
– Тогда, конечно, – совсем не веря, подтвердила Златка. – Ради панорам Великограда он тебя из дома и вытаскивает. Между прочим, я, как тебе уже должно быть известно, теперь частенько на десятый этаж забегаю и вижу, что в мире обитают девушки, готовые без просьбы ему Великоград показать.
– Очаровательный, так ведь? – вступила Радмилка. – Улыбается душевно. Славный, как плюшевый мишка.
Я почувствовала потребность в завершении этого разговора.
– Да. Да. Это всё о нём, только нет.
– Почему? – в три голоса.
– Сверх меры очаровательный.
– Из-за того что он Забытый?
Ох, Надёжа!
– Меня совершенно не волнует его сословная принадлежность. Сказала – нет, и всё.
По какой причине я не хочу говорить о Добрыне? По сути, никто не ждёт от меня пикантных подробностей, но расспросы всё-таки давят, а я ещё не совсем определилась. То есть определилась, но… Добрыня выглядит, как открытая книга, но умудряется оставаться загадкой. Он способен поддержать в беседе любую тему. С ним не скучно, а это важно. Чувство юмора, опять же, что я ценю. И ещё от него веет такой надёжностью, уверенностью.
Но до чего же бесит, что он слишком многое про меня даже не знает – угадывает. Предвосхищает желания, предчувствует эмоции (вроде мечта, но вовсе нет). Сообщает мне о моих же выводах, к каким я ещё не успела прийти. Будто в мозгу моём копается. И ведь не во зло. Действительно хочет приятное сделать.
И… что б я там ни заявляла, он из другого сословия. Раньше это ничего не значило, но после случая с Лучезарой я стала… настороженней, что ли.
Поднялась из-за стола, пресекая предсказуемый поток вопросов. Напомнила, что не спала всю ночь, и если в ближайшее время не доберусь до подушки, то придётся меня тащить. Девчонки нехотя попрощались.
