- Вижу, что это так, - наконец, сказал он. - Вижу и то, что господин Докпуллер меняет тактику. Это тоже понятно: он уверен, что может покупать все, даже ученых. Вероятно, он пришел к этой мысли потому, что имеет собственных профессоров. Не сомневаюсь, профессор, все, что он покупает, - самого высшего качества. Но вот я говорил с профессором Ферном, теперь говорю с вами и утверждаю: в области науки вашему патрону не повезло - он купил только суррогаты. Передайте ему, пожалуйста, что настоящие ученые не продаются!
Такого оскорбления Регуар выдержать не мог. Он молча встал, так же молча откланялся и удалился с тем видом, с каким, вероятно, покидает министерство иностранных дел посол, получивший паспорт на выезд по случаю объявления войны представляемой им державе. В выражении его лица можно было прочесть и чувство оскорбленного достоинства, и невольное сожаление о безумии противника, и скрытую угрозу, и несокрушимую уверенность в окончательной победе. Разве господин Докпуллер не был великой державой?
Но Чьюз уже не смотрел на Регуара и ничего этого не видел. Он и без того понимал, что на этот раз война объявлена официально.
20. Ход пешкой
Есть лица, существующие на свете не как предмет, а как посторонние крапинки или пятнышки на предмете.
Н. В. Гоголь. "Мертвые души"
То, что Чьюз не согласился на предложение Докпуллера, не так уж удивило Регуара: он начинал догадываться, что этот ученый сотворен из какого-то непонятного материала, который не продается и не покупается. Удивило Регуара другое: непостижимая осведомленность Чьюза. Кто мог сообщить ему о секретных разговорах Регуара с Керри? Подозрения по адресу Мак-Кенти отпадали: тот сам ничего не знал об этом разговоре. Следовательно, Керри? Значит, он ведет двойную игру? Обеспечивает себя на случай победы Чьюза?
Вызвав Кенгея, начальника столичного отделения "Культурно-информационной службы" Докпуллера, Регуар поручил ему установить наблюдение за Керри и отыскать виновных в том, что к профессору Чьюзу просочилась секретная информация.
Между тем Керри после своего неудачного визита к Мак-Кенти снова явился к Регуару. Он рассказал, как Мак-Кенти сразу же догадался о том, что его подозревают. По мнению Керри, это лишний раз доказывало его виновность.
- Вы так думаете? - зло спросил Регуар. - А скажите, господин Керри, о моем разговоре с вами сообщил Чьюзу тоже Мак-Кенти?
- Что вы хотите этим сказать?
- Вы отлично понимаете меня, господин Керри. Право же, я думал, у вас хватит ума на то, чтобы воздержаться от игры за спиной господина Докпуллера.
Керри испугался не на шутку.
- Вы ошибаетесь, господин Регуар! - горячо воскликнул он. - Вас настроил против меня Мак-Кенти. Ему надо отвести подозрения от себя.
- Оставьте! Я с ним и не говорил. При чем тут Мак-Кенти? Мак-Кенти о нашем разговоре не знает, а Чьюз знает!
- Не может быть! - в ужасе воскликнул Керри.
- Чьюз почти дословно повторил мне наш разговор.
Керри изумленно молчал.
- Помните: пока вы не разъясните и не ликвидируете этого скандала, - веско сказал Регуар, - господин Докпуллер будет считать вас союзником Чьюза.
Керри вышел из конторы Докпуллера в полном смятении. Все окончательно запуталось. Не мог же Регуар обманывать: зачем ему это? Значит, Мак-Кенти был тут ни при чем. Черт возьми, и он, Керри, тоже ничего не сообщал Чьюзу! Значит, еще кто-то вмещался? Но кто?
Керри ломал голову и, в конце концов, понял, что без помощи специалиста ему не обойтись. Он позвонил в "Бюро частных информаций, наблюдений и розыска" и условился о свидании с его директором господином Вундертоном.
В тот же день Керри встретился с Вундертоном в номере третьеразрядной гостиницы "Уют". Эту нейтральную почву "король комбинаций" и "король сыщиков" сочли наиболее удобной. Появление Вундертона в редакции или редактора в бюро Вундертона было бы заметным, дело же не терпело огласки.
А на следующий день редакция "Свободы" пополнилась новым сотрудником. Его появление осталось незамеченным: должность "пожарного" репортера наименее почетна в редакции. К тому же занявший ее некий Пэдж, низенький, невзрачный человек, неопределенного возраста, с невыразительным угреватым лицом, ничем не был примечателен. Он, видимо, и сам не переоценивал своих способностей и вскоре оказался на побегушках у всей редакции. Любому молодому репортеру ничего не стоило послать Пэджа за папиросами или жевательной резинкой. Каждое поручение Пэдж выполнял с торопливой готовностью. Вскоре он сделался в редакции столь же незаменимым, как и незаметным.
