Покушением на Чьюза были взволнованы тысячи людей. Но у одного из них имелись особые причины для волнения. Узнав из газет о гибели Чьюза, Билль Квадратная Голова побывал у хозяина, удостоился похвалы и, несколько утомленный длительным нервным подъемом, отправился домой отдохнуть. Он проспал около двух часов и вышел на улицу как раз в тот момент, когда армия мальчишек, стремительно сновавших среди прохожих, обстреливала их новой сенсацией: Чьюз жив. Билль побледнел и, несмотря на устойчивость своей нервной системы, наверно, потерял бы сознание, если бы не понимал, что даже одна потерянная минута может его теперь погубить. Догадки газет показались Биллю попросту глупыми: он не верил ни в какое предохраняющее и воскрешающее действие лучей. Он сразу понял, что в чем-то просчитался, чего-то не учел. Вспоминая, как все было, он сообразил, что, в сущности, не видел, как Чьюз сел в свою машину. Может быть, в этом и состояла его ошибка? Конечно, он не допустил бы ее, если бы не торопился в церковь. Так или иначе, господин Брегер никогда не простит ему этой ошибки. За свои деньги он требует чистой работы и не терпит промахов. Неудачников он безжалостно убирает.
Вот почему Билль сейчас же бросился домой, наскоро уложил чемодан и, присев перед зеркалом, с необычайной быстротой надел рыжеватый парик и приклеил рыжую бородку. Теперь он стал очень похож на одного из тех забулдыг-шкиперов, которых можно встретить в каждом портовом городе. Потом Билль поймал первое попавшееся такси, отъехал достаточно далеко от своего квартала и остановился в гостинице, чтобы спокойно поразмыслить над своим положением.
Самое благоразумное было стремглав удирать отсюда и, по возможности, подальше. Но Биллю было досадно. В сущности, он не чувствовал за собой никакой вины - все было выполнено именно так, как приказал Брегер. Почему же должен расплачиваться Билль? В том, что ему придется расплачиваться, он не сомневался: характер хозяина был ему достаточно хорошо известен.
И вот теперь ни с того ни с сего расставаться с легкой, обеспеченной жизнью, мчаться куда-то в неизвестность, прячась, дрожа, опасаясь, что тебя пристукнут. Нет, на это Билль не соглашался. Он решил выждать, посмотреть, что будет дальше. Деловой человек не имеет права впадать в панику. А может быть, еще удастся выкрутиться...
Но с Брегером шутки плохи! Теперь надо держать ухо востро. Вот почему даже в своем шкиперском обличье Билль не решался выйти на улицу. Прождав до вечера, он позвонил по телефону старшему брату. Плачущий голос невестки ответил, что муж бесследно пропал. Охваченный тревогой, Билль позвонил другому брату. Та же история. Брегер действовал быстро! Видимо, он считал, что братья должны знать, где скрывается Билль.
Озлобление против хозяина с новой силой овладело Биллем. При чем же тут его братья? Ему было и жалко их и стыдно перед ними: они всегда преклонялись перед его удачливостью, а он так страшно подвел их...
Рыжий шкипер безвыходно просидел в своем номере весь следующий день. Он внимательно следил за газетами. По мере того как шум вокруг сорвавшегося покушения усиливался, рос его страх перед Брегером, росла его ненависть к хозяину, росло желание отомстить ему. Только теперь Билль по-настоящему оценил, в какое крупное дело он попал.
Прочитав интервью Мак-Кенти, Билль похвалил себя: ну и дурака свалял бы он, если бы удрал! Ведь этот миллиардер обращался как будто прямо к нему: "Я дорого бы дал, чтобы узнать, кто это сделал". Что ж, Билль скажет ему это, если миллиардер не поскупится. И Билль стал подсчитывать, сколько можно сорвать за секрет. Если сначала он еще колебался, не желая рисковать, то когда дошел до суммы в пятьдесят тысяч, жадность пересилила страх.
Бедняга Билль и не подозревал, что он владеет не более чем секретом полишинеля. Старательный агент-исполнитель, он не очень-то разбирался во всем, что выходило из круга его прямых обязанностей. Он знал, что у Брегера работают "чисто", все шито-крыто, и впрямь вообразил, будто это он и его коллеги благодаря своим талантам доставляют полиции столько затруднений, в то же время оставаясь неуловимыми. Билль искренне удивился бы, если бы услышал фразу, брошенную однажды Брегеру начальником полиции Буорбансоном: "Надеюсь, ваша работа и впредь будет такой же чистой и не доставит нам никаких затруднений". И надо отдать справедливость господину Брегеру: он никогда не ставил полицию в неловкое положение. Словом, то, что Билль принимал за чистую монету, Брегер оплачивал звонкой монетой.
