Замысел его был прост: пока он будет думать, «Информационная служба» Докпуллера разыщет соглашение.
— Я хочу предупредить о своих условиях, — сказал Ношевский.
— Это не имеет никакого значения, — небрежно заметил Регуар. — Конечно, это не та сумма, которую мы могли бы предложить за договор…
— Я говорю не о деньгах, — с досадой сказал Ношевский. — Согласится ли Докпуллер на освобождение Чьюза? В силах ли он вообще это сделать?
Регуар с трудом сдержал готовую прорваться радость. Ношевский даром отдавал ему документ… Ведь Докпуллер и без того распорядился устроить освобождение Чьюза.
Он принял глубокомысленный вид.
— В силах ли Докпуллер? Вы, вероятно, шутите, господин Ношевский! Такого вопроса для господина Докпуллера не существует. Захочет ли он — вот в чем вопрос! Однако когда же вы передадите нам документ?
— Не передам, а уничтожу, — поправил Ношевский.
— Хотя бы так…
— После освобождения Чьюза.
Регуар сделал вид, что раздумывает. Но он уже понимал, что нужно немедленно согласиться. Освобождение Чьюза потребует нескольких дней — за это время «Информационная служба» достанет документ хотя бы из-под земли.
— Я согласен, — сказал Регуар. — Вы даете мне честное слово, что после освобождения Чьюза уничтожите договор у меня на глазах?
Ношевский поклялся, что поступит именно так.
Регуар откланялся. У него хватило такта ограничиться поклоном, без попыток рукопожатия.
После его ухода Ношевский вздохнул спокойно: наконец-то он покончил с этим делом, и притом самым разумным способом.
Но уже в следующую минуту Ношевский спросил себя: «Почему советник Докпуллера так охотно согласился на освобождение Чьюза? Нет ли тут какого-нибудь обмана? Впрочем, если Регуар обманет, соглашение сейчас же будет опубликовано в коммунистической газете».
Ношевский долго убеждал себя в том, что поступил правильно, пока наконец не понял, что он далеко в этом не убежден.
Спокойствие покинуло его. Неужели он ошибся? Да, Чьюз хотел другого. Чьюз хотел опубликовать соглашение и разоблачить Докпуллера, а он, Ношевский, уничтожит договор и поможет Докпуллеру уйти от ответственности. Зато Чьюз будет на свободе. Но захочет ли он сам купить свободу такой ценой?
Терзания возобновились с новой силой.
Если докторам известна болезнь под названием сыскной лихорадки, то именно такая болезнь овладела сейчас вашим нижайшим слугой.
В тот же день, выйдя из дому, чтобы отправиться в свою контору, Ношевский попал в водоворот уличной драки. Спокойно миновав возбужденных людей, он уже садился в машину, когда его вдруг с силой ударили по голове.
Сутки ему пришлось провести в больнице, а дома его ждал новый сюрприз: ночью, когда прислуга ушла, его холостяцкую квартиру ограбили. Воры почти ничего не взяли, но решительно все перевернули. Обои, обивка мебели, плитки паркета — все это было ободрано и вывернуто наизнанку.
Теперь Ношевскому стало ясно и вчерашнее происшествие. Сначала обыскали его самого, потом обыскали его квартиру. Он понимал, что за этим последуют новые сюрпризы.
Голова еще болела, и он решил остаться дома. Горничная кое-как привела в порядок спальню. Он прилег и задремал. Его разбудил телефонный звонок. Из конторы сообщали, что какие-то молодцы ворвались в помещение, побили стекла, разбросали папки с делами, переломали мебель. При этом они кричали: «На фонарь защитников Чьюза!»
Ношевский поспешил в контору и нашел там картину полного разгрома. Возмущенный, он позвонил по телефону и потребовал Регуара. Ему ответили, что профессора нет в столице.
На другой день квартиры всех служащих его конторы вдруг оказались ограбленными. Все служащие, вплоть до курьеров, стали попадать в уличные драки, их сбивали с ног, рвали у них из рук портфели.
Ношевский временно закрыл контору и распустил служащих по домам. Квартира его ремонтировалась, и он поселился в гостинице. Вскоре он перестал выходить из номера: не только на улице, но и в коридорах гостиницы его, как модную кинозвезду, преследовали назойливые «поклонники».
И все же Ношевский не подозревал, какие силы он поднял на ноги. Чуть ли не вся «Информационная служба» была мобилизована, и все-таки соглашение не удалось обнаружить. Регуар был в бешенстве. Пришлось привлечь на помощь бюро Вундертона. Сыщики сбились с ног. Дело дошло до того, что агент Вундертона, не разобравшись, принял агента Докпуллера за одного из служащих Ношевского, слегка хлопнул его по голове и, пока коллега приходил в себя, обыскал его. Главам «информационных» учреждений пришлось улаживать конфликт дипломатическим путем.
На пятый день непрерывных поисков Регуар признал свое поражение и направился в гостиницу к Ношевскому. Чьюз был наконец освобожден.
— Где ваше слово? — набросился на Регуара Ношевский. — Вы не могли дождаться, пока я предъявлю вам соглашение. Ваши молодцы поломали мне мебель, выгнали меня из квартиры, чуть не пробили мне голову.
