Она делает шаг вперед, затем еще один, надеясь, что он поймет. Она делает еще один шаг. Ветер следует за ней, но она все равно продолжает идти, старается выиграть время, напоминая себе, что она может все исправить,
"Пожалуйста, – думает она, глядя на Тасе, пока он неподвижно стоит между двумя часовыми. – Пожалуйста".
И он слышит ее в ту самую минуту, когда она ощущает, как волосы у нее на затылке начинают подниматься в ответ на завывания ветра. Тасе реагирует на ее призыв. Он начинает извиваться, выскальзывает из рук часовых и бежит прочь. Часовые слишком потрясены происходящим и не успевают ничего предпринять. Тасе сбрасывает с себя плащ, пока бежит по песку, его черная кожа сливается с ночной тьмой. Его отец Вождь следует за ним, карабкается по песку, выкрикивает его имя, по бокам от него колышется пламя факелов часовых.
"Да, – думает Ната. – Да".
В эту минуту вихрь времени, богов, возможностей, свободы наклоняется и принимает ее в свои объятия. Песок заполняет ей глаза, рот, нос, уши. Ее кожу начинает слегка пощипывать, и она чувствует, как ее ноги отрываются от земли.
Но ее рука все равно остается вытянутой.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем покрытая песком рука хватает ее руку. Она тянет его к себе, к их мамам, которые осмелились уйти раньше них к будущему, к силе.
Вместе они поднимаются в воздух. Ната знает, что они вместе, ощущает рядом еще одну непокорную душу. Она отдается во власть ветра, и они скользят, скользят, теряя всякое ощущение пространства и времени. Они становятся ничем и всем – в дыхании богов возможно все, и оно стало теперь их дыханием. Они не знают, куда унесет их ветер, но уверены в одном: их языки, их тела и их сердца принадлежат теперь только им.
Я – хорошая собака.
Ветер уже развеял запахи по окрестностям, которые выглядят так, словно здесь разыгрался настоящий Апокалипсис, а дым от костра в миле к юго-западу отсюда только усложняет задачу. Идти по следу – это все равно что среди туго переплетенных корней определить, какому растению какой корень принадлежит.
Нет, скорее, это все равно что пытаться разобрать поваленные грозой деревья. Трудно понять, где начинается одно дерево и заканчивается другое, какая часть к какому дереву относится, и откуда все эти разные части берутся.
Какое замечательное
В секторе все чисто. Я отправляю последние данные Кэрол через сеть обмена данными – СОД. Она позади меня вместе со своим помощником, стоят на капоте автомобиля. Я слышу, как вдалеке тихо щелкает ее прибор СОД – значит, сообщение доставлено.
– Сера, – кричит она, – не торопись и оставайся в поле нашей видимости.
Вообще-то, по правилам, Кэрол стоило бы поторопиться и последовать за мной, вместо того чтобы кричать мне с багажника разбитой машины. У меня нет времени ждать ее.
"Атмосферное давление падает, – передаю я ей. Краем глаза замечаю, как ее рука касается аппарата в ухе, а сама обследую фундамент, на котором когда-то находился типовой модульный дом. – Причем падает давление достаточно быстро, возможно, надвигается новая гроза".
"Сера, – передает мне СОД, но при этом я слышу голос Кэрол, он разносится над руинами, над сваленными в кучу досками, над свисающей кровлей, разломанной мебелью и перекрученными тряпками. Она спрыгивает с капота машины прямо в кучу мусора. – Оставайся в зоне видимости, черт тебя возьми! Не торопись".
Кэрол сейчас слишком далеко, чтобы руководить моей поисковой работой или хотя бы просто сопровождать меня. Я вполне могу обойтись и без ее руководства, но чем большее расстояние нас разделяет, тем вероятнее шанс, что мы можем что-то упустить. Она очень медлительна, и, возможно, на то есть свои причины. Что бы это могло означать? Не случится ли так, что и на мои тревожные сигналы она будет реагировать недостаточно быстро?
