– Да. Именно так. Как будто это место, все эти удивительные машины и творцы, а также эта наша с вами маленькая беседа всего лишь… художественный вымысел.
Когда Айша заметила за окном Цзинъи, на мгновение ей показалось, что она видит отражение в стекле. Затянутая в скафандр, но с обнаженной головой, с шлемом, стиснутым в руке, Цзинъи должна была стоять за ее спиной и смотреть в глубину комнаты.
Но нет.
Айша опустилась на колени на пол и заплакала. Это Цзинъи не давала ей впасть в отчаяние. Это Цзинъи сделала план реальностью и нашла силы следовать ему. Но когда сама Цзинъи дрогнула, когда она засомневалась, все попытки Айши подбодрить ее и вновь запустить самоусиливающийся механизм поддержки, что уже почти год не давал им сойти с ума и заставлял бороться, ни к чему не привели.
Айша всхлипывала, пока скорбь немного не ослабила хватку и не предложила ей выбор: последовать за Цзинъи в темноту или сделать шаг назад и попытаться пройти по краю пропасти. Она поднялась на ноги, подошла к колыбели, подняла Нури и положила в слинг.
Открытый прицеп багги напоминал транспорт, который она могла в студенческие деньки нанять в Данидине, чтобы перевезти немногочисленную мебель между съемными квартирами. Айша не отпрянула от этого воспоминания; представила рядом с собой Джанни, как он улыбается и поддразнивает ее, суетящуюся над размещением каждого предмета в прицепе. Все стойки были достаточно короткими, чтобы поместиться в прицеп, но она не хотела, чтобы они перекатывались по нему. Поэтому Айша нашла в мастерской стяжки для кабелей и терпеливо объединила стойки в связки, края которых можно было прикрепить к прицепу.
Она уже сложила полотно из сверкающих кремниевых волокон, которое они с Цзинъи ткали последние четыре месяца, но даже в сложенном виде оно занимало так много места, что полностью закрыло ей обзор, когда она присела на корточки, чтобы его поднять. Айша достала салазки с тросом, погрузила на них сверток и проволокла его через мастерскую наружу, на реголит.
Пока Айша смотрела на серп Земли, Нури проснулась и заплакала.
– Ш-ш-ш, ш-ш-ш!
Она не могла погладить дочь через скафандр, но умудрилась подтолкнуть к ней грудь. Присосавшись, Нури перестала жаловаться и удовлетворенно принялась за еду.
– Мы поедем кататься, – объяснила ей Айша. – Что ты на это скажешь?
Цзинъи смотрела на запад, туда, куда они собирались отправиться вместе, вслед за солнцем. Айша не видела причин класть подругу на грунт; очевидно, та заблокировала сочленения скафандра, чтобы он поддерживал ее тело в вертикальном положении, а значит, не хотела окончить свой путь, лежа в пыли.
Нури перестала сосать и недовольно захныкала; потом опорожнила кишечник, от чего вокруг распространился едкий запах, но ее подгузники были такими же волшебными, как и подгузники Айши, и не нужно было ничего предпринимать, только терпеть вонь.
Айша закончила сборы, накрыла все вещи в прицепе брезентом и начала затягивать ремни.
Покончив с этим, она снова посмотрела на Землю. Айша всегда хорошо ориентировалась на местности; ей было достаточно одного взгляда на далекий шпиль, чтобы отыскать дорогу домой. Но в этом мире ей ближе к дому не подобраться, и мысль о том, чтобы сесть в багги и ехать, пока не станет верным противоположное, казалась самоубийственной. Какое унижение, если наконец прибудет спасательная команда – опоздав всего на каких-то двенадцать месяцев – и завершит свою миссию, со смешками перешептываясь: "Она отправилась на
Статуя Цзинъи сохраняла решимость.
– Ладно, я буду придерживаться плана, – сказала ей Айша. – Точно так же, как поступила бы ты.
– Медовый месяц на Фиджи! Спасибо!
Айша благодарно обняла отца, но тот брюзгливо перебил ее:
– В конверте есть кое-что еще. Посмотри внимательно.
Покраснев, Айша выполнила его просьбу, гадая, не прилагалась ли к билету на самолет и бронированию номера в отеле неприлично крупная сумма на карманные расходы. Но листок бумаги, который она проглядела, был билетом совсем иного толка.
