Лучшая фантастика полностью

Разумеется, в новостях утверждалось, что она не имела права выбирать подобную жизнь, а Орден проклинался за следование старым методам. "Десятилетки еще слишком малы, чтобы принимать подобные решения; они не способны самостоятельно делать выбор; это бесчеловечно!" Некоторые хотели, чтобы Орден был распущен. Другие – чтобы их указам следовали только взрослые, люди, которые уже переступили через магический порог, позволявший им сказать "да" спасению мира.

В тех же новостях, но уже не таким уверенным тоном, обсуждался вопрос – означало ли уничтожение традиций, связанных с Орденом, ликвидацию национального запаса серийных ракет.

– Ты учил меня этому, – сказала Нима Теджу. – Что это важно. Наша роль важна.

"Но твоя жизнь важнее!" – хотел крикнуть ей Тедж. Ему хотелось обнять ее как свою дочь, а не как одну из учениц, пусть это и стало бы предательством всего, за что он сражался.

– Это не обязательно должна быть ты, – с трудом выдавил он из себя. – Мы не знали, что так выйдет. Ты можешь отказаться. Можешь сказать ему "нет".

Нима отвернулась от окна, ее веснушки напоминали темные кляксы на белой коже, а огромные глаза занимали половину лица.

– Он страшный, – прошептала она. – Ты пойдешь со мной? На встречу с ним?

Теджу пришлось отвернуться, потому что Ниме не стоило видеть, как один из ее наставников плачет.

Никто не думал, что Отто Хан выиграет выборы. Он был тихим кандидатом-аутсайдером. По данным всех опросов, сначала он плелся где-то в конце списка, но затем неожиданно стал набирать популярность после того, как остальные кандидаты утомили всех своими пустыми обещаниями.

Вначале Орден даже не переживал особенно на его счет – этой чести удостоилась другая кандидатка – она увлекалась демагогией и стремилась раздуть пламя военных настроений, чем приводила своих сторонников в дикий экстаз. Но она сгорела ярче и быстрее, чем тот костер ярости, который ей удалось разжечь в народных массах. Напряжение в Ордене немного спало, когда ее популярность сошла на нет, хотя после своего ухода она оставила следы сажи в виде рассерженных демонстрантов, которые кричали: "У нас есть ракеты, мы должны использовать их!"

Они ничего не понимали, эти люди. Они забыли. Но Орден был создан для того, чтобы ничего не забывать.

Все началось, когда за две недели до выборов репортер спросил Отто Хана его мнение по поводу серийных ракет. "Я думаю, что если они так важны, с военной точки зрения, то для защиты нашей страны мы должны использовать все имеющиеся у нас средства, – ответил он. – Мы ведем войну. А значит, нужно рассматривать все варианты развития событий".

Ответ посеял панику в Ордене, но не получил широкой огласки. Старейшины Ордена связались со средствами массовой информации и стали просить других журналистов надавить на Хана и задать ему другие важные вопросы, пока еще не было поздно:

"Как вы можете оправдывать применение оружия, способного в одно мгновение превратить в пар целый город: здания, детей, больницы, военнопленных, миллионы ни в чем не повинных гражданских, все, что находится на территории в сотни миль? Разве это не военное преступление?"

"Как вы можете согласиться с тем, что вы войдете в историю как единственная страна в мире, использовавшая против людей серийное оружие? Как вы можете совершить то, что мы всегда считали немыслимым?"

И еще один, наиболее важный для десятилетней девочки из Ордена, а также всех, кто ее знал:

"Вы правда, настолько сильно хотите использовать это оружие, что поступите так, как требует того закон, и своими руками убьете ребенка – вашего соотечественника, чтобы получить доступ к этому оружию?"

Но на все это не нашлось времени. Никто не задал Хану этих вопросов, пока он не был избран.

Чаще всего Нима перечитывает стихотворение, написанное Акутой Миссоутои двести лет назад, когда он потерял всю свою семью во время разрушения Столицы.

Мрачная тоска, наполняющая это стихотворение, еще больше укрепляла ее в тех убеждениях, которые в ней воспитывали, и подтверждала правоту Ордена.