Она снова ложится на спину и бесстыдно раздвигает ноги, прижимая колени к груди. Я усаживаюсь прямо на душевой кран и наклоняюсь к Джинни. У нее такие красивые ноги — без изъяна. Это нужно исправить. Я прикусываю кожу на внутренней стороне бедра, и от моих зубов остается явный след. Сейчас Джинни только моя и ничья больше. Круг языком, еще один — Джинни вздрагивает и сжимает бедра. Я надавливаю сильнее, и она взвывает, прижимая руку ко рту.
Беру метлу и облизываю ее кончик прямо перед Джинни. Она в нетерпении ерзает ягодицами по полу…
Мерлин, я трахаю Джинни метлой, вернее она насаживается на нее сама. То ли от этого зрелища, то ли от струи воды под собой, я снова возбуждаюсь. Мне хочется сделать ей еще приятнее, но я теряю голову и двигаю бедрами в такт метле. Струя сильная — мне почти больно.
— Быстрее… — хрипит Джинни.
Джинни приподнимается на локтях и ловит мой взгляд. У нее такие затуманенные глаза. У меня, наверное, не лучше.
— Герми, сделай что-нибудь, — просит она. Я подаюсь вперед и ввожу палец ей в анус. Я стараюсь сделать это аккуратно, но она сама движется мне навстречу.
Джини рвано выдыхает мое имя и сжимает ноги. Ее бедра колотит легкая дрожь — я чувствую это. В тот же момент теплая волна снова накрывает меня. Если бы у ощущений был цвет, я бы назвала ее рыжей. Моя личная рыжая волна. И никто о ней не узнает.
Я опускаюсь рядом с Джинни и обнимаю ее. От нее по-прежнему пахнет ванилью.
— Герми, мы опоздаем к Луне.
У нее уже ровный голос. И почти ровное дыхание. Но я чувствую, что она еще дрожит. У нас есть несколько минут, а потом… Потом мы пойдем к Луне праздновать ее день рождения. Там будет Гарри — муж Джинни. Но это будет потом, а сейчас она полностью моя.
