— Тогда я не знаю. Может, он расстроен тем, что мы обсуждали в последний раз в моем кабинете: фотографии, его родственники-магглы, а еще… — Он умолк, чувствуя будто в голове что-то щелкнуло. Впервые за все время, прошедшее с того воскресного вечера несколько недель назад, он вспомнил, что за секрет выпытывал из мальчика, прежде чем тот рухнул на пол подземелья, корчась от боли. И ни зелья, ни заклинания не помогли остановить конвульсии или видение, чтобы разорвать связь между Гарри и Темным Лордом.
Когда в лазарете Северус сказал Поттеру, что не мог применить легилименцию, чтобы увидеть, что происходило в видении, он говорил правду. И все же он попытался использовать один малоизвестный вид легилименции, чтобы ослабить влияние Темного Лорда, и обнаружил, что не может прервать видение так, чтобы не нанести сознанию Гарри непоправимые повреждения. Да, он ничем не мог помочь бедному мальчику. Никогда до этого, даже когда он был под круциатусом Темного Лорда и сплевывал кровь к ногам повелителя, Северус не чувствовал себя таким беспомощным, совершенно бессильным и потерянным.
«Я буду защищать его, Лили», — снова поклялся он.
Он сжал кулаки. Как он мог забыть тот разговор с мальчиком? Видение и трудные дни, насыщенные спорами с Дамблдором, не оправдание. Что, если тогда случилось что-то большее? Он никогда себя не простит.
— Перед самым видением он сообщил мне, что один мальчик приставал к нему, — проговорил Северус, скрипя зубами. — Он тебе говорил что-нибудь об этом?
Кровавый Барон опасно сощурил глаза.
— Я ничего не слышал и ничего не видел, покуда сопровождаю его только вне слизеринской гостиной, а это означает…
— Это один из моих Змей, знаю.
— Кто? — спросил призрак, так стремительно оказавшись прямо перед Северусом, что тому пришлось отступить назад, ткнувшись пяткой в низкий шкаф. Лицо призрака было искажено чудовищной гримасой, и Северус, возможно впервые за все их знакомство, действительно испугался его. В этот момент он понял, что если бы Барон мог, он убил бы за Гарри Поттера.
— Я не знаю, у него не было возможности сказать.
Северус должен был снова спросить Гарри, когда тот пришел в сознание, но не сделал этого. Почему? Очень не похоже на него. Он защищал всех своих Змей, в том числе друг от друга. Почему он не разобрался с этим? И почему он чувствовал себя так, словно лишь сейчас вспомнил, что именно с этого вопроса нужно было начать разговор с Гарри?
— Как ты смеешь ничего не де?.. — начал Барон, но Северус поднял дрожащую руку.
Неужели?..
Ему не пришлось выхватывать палочку, она уже была в его руке. Нависшего Кровавого Барона было достаточно, чтобы выхватить ее, не задумываясь. Взмахнув палочкой вокруг тела — а особенно над головой — несколько раз, Снейп произнес ряд проверяющих заклинаний. А затем посыпал проклятьями. Громко.
Кто-то стер ему память.
Стер, как видно, дилетант, иначе Снейп не вернул бы воспоминания так легко… ну, легко, едва его навели на нужные мысли. В противном случае он никогда не вспомнил бы эту часть разговора.
Должно быть, это сделал Поттер.
Этот несмышленый, невероятно глупый Сопляк.
— В чем дело, Северус Снейп? Что ты выяснил? — Кровавый Барон все еще находился очень близко, по-прежнему выглядел очень злым, но тон его голоса стал менее устрашающим.
— Этот наглый маленький паршивец стер мне память!
— Невозможно. Для этого у него недостаточно способностей.
— Уволь, — прорычал Снейп, направляясь к двери. Он готов был разорвать мальчишку. Никто еще не копался в его сознании. — Он способен. Никто больше не знал об этом разговоре.
Едва он распахнул дверь своего офиса, как Кровавый Барон вырос перед ним, намереваясь не дать ему добраться до мальчишки и придушить его.
— Должно быть, это стихийная магия. Он может не знать о том, что сделал. Он бы…
— Он бы что? — прервал Северус, игнорируя Барона перед собой и проходя прямо сквозь него. Холод пробрал до самых костей, но он не остановился. Ярость согревала его. — Он бы признался тебе? Нет, если бы не хотел, чтобы кто-то знал!
— А почему так, Северус Снейп? — Барон вновь оказался перед Снейпом. — Мальчик переполнен стыдом за свою семью и за то, чего он от них натерпелся, и он считает, что не достоин чьей-либо помощи. Раз за разом он обнаруживал, что те, кому он доверял, поворачивались к нему спиной, что именно он страдал, когда кто-либо пытался «помочь» ему.
Северус снова прошел через призрака, и хотя ярость его стала не такой жгучей, как прежде, он дрожа возобновил свой путь:
— Он украл мои воспоминания!
— Это была самозащита! — огрызнулся призрак. — По крайней мере, я считаю, именно это он пытался сделать.
— Так хорошо его знаешь, да? Ты уверен, что он не попытался сделать то же самое с тобой? — Он понял, что сморозил глупость, едва закончил фразу.
Барон двигался спиной вперед, паря перед Снейпом, поэтому они могли непрерывно сверлить друг друга взглядом.
— Северус Снейп, как мог мальчик, даже обладая стихийной магией, стереть память призраку?
— Если бы такое когда-то произошло, именно Гарри-Чертов-Поттер сделал бы это!
