Во время этой экскурсии ко мне подошли несколько одноклассников. Они с любопытством глазели на новенького. Школа у нас и правда небольшая: практически все мы знаем друг друга с пятого класса, а то и с садика.
Я снова бросила на него взгляд украдкой. Не могу понять, он красавчик или нет? Волосы у него местами почти белые – наверное, выгорели на солнце. От загара светлые волосы и глаза кажутся еще светлее, но это ненадолго. Мы в Висконсине редко видим солнце после августа.
Леви был одет в полосатую рубашку на пуговицах, бриджи и шлепки. Словно не смог решить, в офис он собирается или на пляж. Мне повезло больше: у меня для таких решений была Эмили. Она же подобрала мне наряд на этот день. Яркий сарафан в бело-желтую полоску и белый кардиган.
Леви обратился ко мне с широкой улыбкой:
– А что это за имя такое – Макаллан? Или Макайла?
Я хотела было спросить, почему его назвали Леви. Может, в честь джинсов, которые его мама надела в роддом? Но сдержала порыв, как и полагается ответственной, серьезной школьнице вроде меня.
– Вообще это семейная традиция, – ответила я.
И не то чтобы соврала: в какой-то семье наверняка была традиция называть детей Макаллан, только не в нашей. Мне нравилось, что у меня такое редкое имя, но все равно стыдно было признаваться, что назвали меня в честь любимого виски моего папы.
– Произносится «Ма-кал-лан».
– Клево, чувак.
Поверить не могу, он только что назвал меня «чуваком».
– Да, спасибо.
Экскурсия закончилась у кабинета английского, где у Леви был первый урок.
– Ну вот мы и пришли.
Он выжидающе на меня посмотрел, словно в мои обязанности входило найти для него парту, а вечером подоткнуть одеялко.
– Привет, Макаллан, – поприветствовал меня мистер Драйвер. – Мне казалось, у нас урок позже… А ты, должно быть, Леви?
– Ага, я показывала ему школу. Ну, – я повернулась к Леви, – мне пора на урок. Удачи.
Он натянуто улыбнулся:
– Увидимся позже?
Именно тогда я поняла, что такое сквозило в его взгляде. Страх. Он был напуган. Ну конечно! Меня кольнула вина, но я решила не обращать на это внимания и зашагала на урок.
У меня и без новенького проблем хватало.
Как только мы дошли до столовой и встали в очередь, Эмили перешла к делу:
– Что там с новеньким?
Я пожала плечами.
– Да ничего. Нормальный.
Она изучала кусок пиццы на витрине.
– Ну и волосищи у него.
– Он из Калифорнии, – ответила я.
– Что еще ты о нем узнала? – Эмили отвергла пиццу, взяла сэндвич с курицей и салат.
Я последовала ее примеру.
Как хорошо, что у меня есть такая подруга. Папа очень старался мне помогать, но когда дело касалось причесок, одежды и косметики, толку от него не было никакого. Будь его воля, я бы круглый год ходила в джинсах, кроссовках и футболке «Пэкерс», его любимой команды по американскому футболу. И питалась бы только пиццей.
А Эмили была самой женственной девушкой, какую можно представить. Бесспорная королева красоты у нас в классе: длинные сияющие волосы цвета воронова крыла, темно-карие глаза. И наряды у нее были сногсшибательные. Мне повезло, что мы носим один размер и я могу брать у нее одежду напрокат, хотя фигура у нее уже как у взрослой. Ну и хорошо: будет к кому обратиться, когда мне понадобится лифчик. Папа бы со стыда сгорел, если бы ему пришлось решать такие вопросы. Да и я тоже.
– Хм… – Я пыталась вспомнить что-нибудь еще про него.
Меня охватили запоздалые сожаления: надо было, наверное, проявить больше любопытства.
К нам присоединилась Даниэль: ее медовые кудри показались рядом, когда мы выходили с подносами в зал.
– Это новенький? – Она показала на Леви, который сидел за столом в одиночестве.
– Такой тощий, – заметила Эмили.
Даниэль рассмеялась:
– Ага! Но не стоит волноваться, если бургеры на сливочном масле ему не помогут, то жареные сырки и колбаски уж точно.
Мы втроем пошли к нашему обычному столу, сопровождаемые взглядом Леви. Нам было не привыкать. Видя наше трио, люди обычно говорили что-то вроде «Блондинка, рыжая и азиатка появились…» Но я всегда видела нас как: «Та, с которой хочется сидеть за партой, потому что она остроумная; та, у которой хочется списывать домашку, и та, с которой все парни хотят встречаться».
Я улыбнулась Леви. Может, улыбка хоть отчасти загладит мою вину за грубое поведение с утра? В ответ он печально помахал мне рукой. Я задержала на нем взгляд и в ту же секунду заметила на лице Леви благодарность. Он надеялся, что я сяду с ним рядом – или хотя бы приглашу его за наш стол. Я не знала, как поступить. В няньки я ему не нанималась, но мне тоже был знаком вкус одиночества. И страха.
– Что-то мне его жаль. Можно он сядет с нами?
Девочки не возражали, и я подошла к Леви.
– Эй… Как прошло утро?
Я для разнообразия натянула дружелюбную улыбку.
– Хорошо.
Тон его голоса резко противоречил словам.
– Сядешь с нами? – я жестом указала на наш стол.
– Спасибо.
Он шумно выдохнул.
Очень скоро мы перешли к шуточкам из серии «Я знаю, что ты на самом деле делала летом».
Леви сидел рядом и смущенно ковырялся в тарелке. Рюкзак он поставил на стол. Я заметила на рюкзаке значок.
– Это же не…
