– Галина Алексеевна, ну вы серьезно? Доверять мне такое дело? А если у меня помутнение случится и я его прибью ненароком за непонимание?
– Хватит придуриваться, Артём, – многозначительно подняла она бровь, – оба мы знаем, что этого не случится.
– «Хватит придуриваться», сказали вы психу. Ну да ладно, как скажете.
Галина Алексеевна метнула в Артёма красноречивый ответный взгляд, но время консультации закончилось, так что задать новый вектор разговора и обсудить проблему она уже не успевала. Очевидно, её начало-таки напрягать отсутствие прогресса.
– Артём, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили?
Вопрос предполагал только один ответ, и Артём мрачно кивнул. Задачка, конечно, не из легких, но он и сам понимал, что пора прекращать называть себя психом. Даже если это объективно так.
Чуть прибитое сеансом настроение вернулось почти тут же, и уже к обеду Артём ходил вприпрыжку и думал, как же хорошо, что вокруг только лес и забор и никому от него ничего не нужно. Ни ядерных осколков, ни ректификации нефти, ни отличия have been от have been being. Рай выглядит вот так.
Очередные чужие вещи стояли у входа в корпус, Артём приметил их краем глаза, но особенных чувств или интереса не испытал. Соседи менялись, пациенты приезжали и уезжали, к этому действию все привыкли и не находил в нем ничего необычного. Хотя текучка людей и вносила разнообразия в его размеренную и порой скучную жизнь, но и без нее он бы не помер. К тому же, жить в комнате одному впервые за три месяца напоминало Артёму о бывшем статусе царя и Бога. Но, как это ни прискорбно, все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Так что новое тело на соседней кровати в комнате не вызвало особых эмоций. Повеселила мысль, что, пожалуй, сожитель не выглядит абсолютным психом, как было до этого. Но это ведь палка о двух концах, потому что и сам Артём, по его самолюбивым прикидкам, походит на адекватного человека.
Соседу на глаз Артём дал двадцатник. Высокий и слегка худощавый, как будто весь вышедший со страниц желтого журнала, от таких в стереотипах тащатся девочки-подростки. Если бы не его совершенно убитый вид, он бы сразу не понравился Артёму. Но голубеющие мешки под глазами и взгляд, будто сон – удел слабаков, странно подкупали, просили не так уж усердничать в оценке.
И – ему показалось, или в комнате и правда летает аромат какого-то древесного парфюма? Если так, то, чувак, у мира для тебя плохие новости.
Артём улыбнулся уголками губ, заметив ответный оценивающий взгляд неярких голубых глаз.
– Привет, я Артём, – представился он первым, чтобы комната не утонула в липнущей к барабанным перепонкам тишине, и протянул руку.
Его относительный ровесник глубоко вздохнул, кажется, возвращая себя в момент, оттолкнулся от кровати и встал.
– Ну… привет. Что ж, – он тут же отвел взгляд, – я Миша. И я не псих!
Буйство и искренность высказывания заставили Артёма хмыкнуть.
– Все вы так говорите! – он манерно закатил глаза. – И знаешь, что? Каждый в этом заведении говорит так же. Если спросить у шизофреника, все ли с ним в порядке, он удивится глупости твоего вопроса. Но, раз уж ты настаиваешь, тогда тебе не повезло. Потому что я – да, псих, и тебе придется со мной жить.
В доказательство своих слов Артём скорчил непонятную даже ему самому гримасу, а потом поймал-таки взгляд своего нового соседа. Бойся, несчастный, и делай это обоснованно!
– Ладно, как скажешь, – вдруг ломая систему, спокойно ответил тот, – будем знакомы, Артём, – и пожал протянутую руку.
Волна непонятных мурашек пробежала по коже Артёма. Он вздохнул поглубже, думая, куда катится его жизнь.
– Можно просто Тёма, если четыре буквы тебе нравятся больше, чем пять.
– Нет, я не принципиален в количестве букв в именах.
Артём опять принял грозный вид, заметив слишком уж хорошее расположение духа очередного соседа. До жути захотелось поиграть с Мишей, низвергнуть его в пучину отчаяния, доказать, что его жизнь кончена и что вообще его здесь могут задушить во сне. В частности, Артём собственной персоной. А то нечего, веселиться можно только поодиночке, а это действие Артём забронировал ещё с утра.
– Чего это мы улыбаемся, раз не псих? А я тебе открою секрет, мы с тобой в психушке.
Замечание ничуть не задело Мишу, по крайней мере, вид его нисколько не изменился.
– Кажется, мне повезло. Я уже придумал себе пятидесятилетнего бывшего зэка, который меня во сне прикончит, а тут ты. Похоже, я даже нормально поспать смогу. Если смогу, – вдруг приподнял он бровь и, кажется, улетел мыслями куда-то в прострацию.
– Это ты как по моему виду понял?
В ответ на это Артём получил только заразительный смешок.
– Да всё, всё. Страшно, Артём, страшно, я понял. Ты страшный, мне жутко. Боюсь-боюсь, все, ты довел меня до паники.
«Этот парень откровенно издевается». Какое бы ни было у него заболевание, открыто оно, похоже, не проявляется. Относительная адекватность нового знакомого пока вопросов не вызывала. Артём выбирал между «разозлиться» и «предпринять ещё попытку навести ужаса», но общая веселая атмосфера в комнате пересилила, и он улыбнулся.
