— Чудесно, — сказала она, когда я назвал себя, — Я не знала, как до тебя добраться. Здесь одним людям нужен новый квартиросъемщик. Тебя это интересует?
— Конечно, — ответил я.
— Когда тебя ждать?
— Сегодня вечером.
— Ты сможешь заехать сначала ко мне домой?
— Сочту за честь и буду очень признателен.
— Ну, все. Мне пора. До скорого.
— До скорого, — сказал я, но она уже бросила трубку. «В конце концов, — подумал я, — жизнь состоит не только из падений».
Почти сразу же телефон зазвонил снова. Я выждал несколько секунд, но из операционной никто не шел, и я поднял трубку.
— «Хьюэтт и партнеры», чем могу быть полезен? — сказал я совсем как Кен.
— Это компания «Паркуэй кемикалз». Нам нужно поговорить с мистером Кеннетом Макклю-эром по поводу письма, которое мы получили от него сегодня утром, — ответил голос на другом конце провода.
— Я и есть Кеннет Макклюэр, — сказал я. «Лги во имя своей страны».
— Прекрасно. В таком случае, отвечаю на ваш вопрос. Позвольте представиться, я менеджер по торговле. Примите соболезнования по поводу пожара.
— Спасибо. Это так неприятно.
— Вам нужно будет заменить сгоревшие препараты?
— Да, конечно. Если вы сможете прислать нам прошлые счета, мы составим новый список.
— Отлично, — сказал он. — Но вы помните, что некоторые вещества нельзя отправлять по почте? Как и в прошлый раз, вам нужно будет прислать кого-нибудь за ними.
— О'кей, — ответил я.
— В прошлый раз, судя по нашим записям, от вас приходил мистер Скотт Сильвестр. У него было поручительство, но, если вы пришлете кого-нибудь другого, понадобится удостоверение его личности и доверенность от вашей лаборатории. Даже для мистера Сильвестра эта процедура обязательна. Мы, конечно, извиняемся, но нужно соблюдать осторожность.
— Да, — сказал я. — Вы не могли бы прислать копии счетов как можно быстрее?
— Безусловно. В данный момент их собирают и отправят сегодня же.
— Вы не могли бы прислать нам также копию квитанции о доставке, которую, я уверен, вы отдали Скотту, когда он забирал у вас товар?
— Конечно, если вам это необходимо.
— Это помогло бы нам восстановить наши записи.
— Ну, что ж. Я приложу ее сию же минуту.
— Огромное спасибо.
— Не за что. Всегда рады помочь. — Он аккуратно положил трубку, а я все стоял и думал о том, насколько важным могло оказаться все то, что я узнал.
Скотт лично забирал по крайней мере одно вещество, которое нельзя было отправить по почте. Оно могло быть и безвредным. Оно могло быть чем угодно. Я чуть было прямо не спросил у менеджера по продажам, что взял Скотт, но он был уверен, что я в курсе, и мне не хотелось вызывать у него подозрения. Утром, или когда там ответ придет в Тетфорд, мы все и выясним. Я всегда считал, что терпение — самая тяжкая добродетель.
К шести я подъехал к дому Аннабель. На мой звонок она сама открыла дверь.
В этот раз на ней были свободные черные шелковые брюки и большой джемпер, по виду из мягких белых перьев. Наряд довершали серебристые сапожки, широкий серебристый пояс и серебряные серьги в ушах. На случай, если станет холодно, она захватила с собой черный развевающийся плащ. Ее губы были ярко-розового цвета, глаза сияли. Я поцеловал ее в щеку.
— Мы могли бы поехать в твоей машине, — сказала она. — Нас уже ждут.
— Отлично.
По пути она мне рассказала, что хозяева предлагают отдельную квартиру на последнем этаже своего дома.
— Им бы хотелось, чтобы жилец был приличным человеком и не очень шумным, ведь сами они живут внизу. И, конечно, в любой момент они могут потребовать расторжения договора.
— Ты преподнесла мне настоящий сюрприз.
— Конечно, арендная плата останется в силе.
Я не понял, что значит «останется в силе», и весь остаток пути прослушал короткую лекцию на тему, какие есть возможности у владельца дома избавляться от нежелательных жильцов при помощи обращений в суд, если владельцу необходимо освободить квартиру.
— Я думаю, я как раз тот, кого называют «пай-мальчиком», — заметил я.
Квартира располагалась на пятом этаже старинного шестиэтажного особняка и сообщалась с миром посредством древнего скрипучего лифта. Ее хозяевами были бородатый профессор и его запуганная жена. Сдаваемая комната была большой и уставленной старомодной мебелью, с видом на близлежащие крыши и пожарные лестницы. Восторга у меня она не вызвала, но, на худой конец, это все-таки хоть какое-то пристанище. Мы сошлись на условиях, и я выписал чек в качестве задатка. Мы с Аннабель спустились к машине.
— А комната не так уж и хороша, — с сомнением в голосе произнесла Аннабель. — Я ее раньше не видела.
— Сойдет на первое время. Потом подыщу что-нибудь получше.
Преимущество этой квартиры было в том, что она находилась всего в какой-то паре миль от дома Аннабель, и я надеялся, что смогу часто преодолевать эти мили. Дочь епископа заставляла меня задумываться о таких трудных и непривычных понятиях, как постоянство, неизменность, обязательства, а здравый смысл постоянно твердил мне, что думать об этом еще слишком рано. Это всегда бывало слишком рано, и здравый смысл брал верх. Но здравый смысл не имел ничего общего с такими, как Аннабель.
