Внезапно штурвал бронированной двери повернулся. Скрип механизма отозвался в самых недрах заводского подземелья. В тот момент, когда дверь начала приоткрываться, Тома услышал рычание крупной собаки. Паника охватила его мгновенно. С воплем ужаса он бросился наутек.
Спасая свою жизнь, Тома бежал так, как не бегал никогда. Он напряг все свои силы и, будь это соревнования, наверное, поставил бы рекорд… Но не успел добраться даже до следующего уровня.
Огромный пес настиг его в несколько секунд. Доктор споткнулся на промежуточной лестничной площадке, и зверь прыгнул на него сверху. Не сомневаясь, что пришел его последний час, Тома заорал так, словно его режут, и его вопли разнеслись по всему заводу. Пока он отбивался изо всех сил, перед глазами пробегали самые яркие моменты его жизни. Вот он, маленький, лежит в кровати, а мать нежно гладит его лоб; они с отцом в саду, и отец дарит Тома его первый перочинный нож; взгляд маленькой девочки, которой он не дал побежать к ее горящей деревне; его сестра, визжащая от радости на качелях; улыбка Кишана; смех Эммы…
Лежа на земле, Тома прикрывал голову руками. Но пес вовсе не пытался его разорвать: он старался просунуть морду ему под ладонь. Послышался голос:
– Хватит, Аттила, иди ко мне!
Аттила? Доктор наконец получил доказательство тому, что у него ужасная карма. Да и как могло быть по-другому, если он умудрился наткнуться на худшего из варваров, сгинувшего полторы тысячи лет назад и вернувшегося в мир живых специально за ним, этой ночью, на цокольный этаж заброшенного завода?
– Что на вас нашло? Зачем вы припустились как оглашенный? Вы напугали мою собаку!
Тома повернулся на бок и осторожно убрал руки от лица.
– Я напугал вашего пса? То есть вы считаете, что это пес тут пострадавший? Где он, кстати?
– Я его держу.
Ослепленный ярким светом, Тома ничего не видел. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.
– Не могли бы вы опустить свой фонарик?
Луч света метнулся в сторону, и незнакомец протянул руку доктору, чтобы помочь ему подняться.
– Черт возьми, вы и вправду директор дома престарелых.
– Вы меня знаете?
Тома не удавалось разглядеть мужчину, стоявшего перед ним. Все было расплывчатым и темным.
– Конечно, я вас уже видел. В тот день вы были с пожилым господином, который стреляет во все, что движется. Что вы здесь делаете в такой поздний час?
– Я услышал, как кто-то поет. И решил узнать, откуда доносится голос.
– Значит, меня слышно снаружи?
Тома прищурился: ему не терпелось увидеть таинственного тенора. Приглядевшись, он сначала решил, что его зрение еще не полностью восстановилось. Наконец он разглядел в полумраке африканца, черного-пречерного, высокого, скорее молодого, одетого в синий комбинезон и держащего на поводке рыжего пса, приветливо виляющего хвостом.
– Бог мой, кто вы?
– Меня зовут Майкл Тибен, я живу здесь вместе с Аттилой.
Этот человек бросал вызов стереотипам. Несмотря на то что он жил в подвале, речь его была безукоризненна. Тома с опаской поглядывал на пса, который глуповато уставился на него, высунув язык.
– Он вам ничего не сделает, он добрый.
– Не такой уж и добрый, раз погнался за мной. Я боюсь собак.
– Если бы вы не помчались как ненормальный, он бы с места не сдвинулся.
– Я не помчался как ненормальный. Я убежал, потому что он зарычал.
– Он зарычал, потому что почувствовал мою тревогу, когда вы постучали в дверь. Обычно он сама нежность. Я назвал его Аттилой, чтобы люди боялись, но вообще-то он радуется всем подряд. Сторожевой пес из него никудышный.
Чтобы извиниться за свою нелестную оценку, мужчина наклонился и погладил пса. Тома смотрел на Майкла, не зная, что и думать.
– Какой странный вечер, – вздохнул он. – Всего час назад я спокойно читал «Маленького цыпленка с фермы», и не знаю, какого черта меня понесло искать Карузо на развалинах завода, после чего за мной погнался вождь гуннов… На сегодня с меня хватит. Но, скажите, мне не послышалось, вы сказали, что живете здесь? Это правда?
– Да, прямо под нами. Хотите взглянуть?
Одна-единственная комната с голыми бетонными стенами. Поставленный на деревяшки матрас, одеяло, стол, полусломанный стул, крошечная электрическая плитка и радиоприемник. Водопровод отсутствует. Тома часто доводилось видеть подобные интерьеры в лагерях беженцев. Единственный блестящий предмет – собачья миска из нержавейки. Аттила, похоже, был рад гостю и крутился вокруг доктора, который шарахался от него, как от крокодила, стараясь не размахивать руками.
– Здесь у них не получилось отключить нам электричество.
– У кого не получилось?
– У хулиганов, которые устраивают здесь сборища по выходным.
– Когда вы говорите «мы», вы имеете в виду себя и вашу собаку?
– Он мой единственный друг. Не знаю, что бы стало со мной без него.
Тома бросил взгляд на единственную голую лампочку, освещавшую эту конуру.
– Как вы здесь очутились?
– Это самое надежное помещение. Когда завод еще работал, здесь хранились опасные вещества. На ночь я закрываюсь изнутри и чувствую себя в безопасности до самого утра.
– И как давно вы здесь живете?
