– Ага, экзистенциальный кризис в молочном отделе. Давайте лучше прибережем философские вопросы для отдела быстрозамороженных продуктов.
– Полин, но вы хоть отдаете себе отчет?
– Еще как! Я ведь прихожу сюда каждую неделю со своими старичками, которые считают, что все здесь слишком высоко стоит или слишком тяжелое, а также со своим сыном, который утверждает, что все должно быть бесплатно, а теперь еще и с вами, ноющим, что здесь слишком много товаров. А тележку все время толкаю я.
– Вы правы, Полин… давайте я вам помогу.
– Спасибо большое. А теперь вам следует собраться с духом, потому что я собираюсь направиться в отдел овощей, которые никогда не видели земли и которые добрые биологи сделали более крупными и устойчивыми к окислению. Вы сможете не упасть на колени перед морковью, крича: «За что?» – и воздевая руки к небу?
– За кого вы меня принимаете?
– За героя с чистым сердцем, который может грохнуться в обморок, если я проведу его через отдел женского белья.
Доктор тихонько постучал в дверь Элен Тремельо. Ответа не последовало. Он постучал сильнее.
– Войдите!
Пожилая дама сидела в своем кресле с книгой в руках.
– Простите, что прервал ваше чтение…
– Вот, листаю любимые книжки мадам Берза. Она пыталась и меня к ним приобщить. К сожалению, я не успела ей их вернуть. Между нами было много общего, но, честно говоря, ее читательские пристрастия…
Доктор бросил взгляд на обложку и недоуменно поднял одну бровь:
– «Мой любимый начальник»?
– Это просто безобразие. Не знаю, как такая изысканная женщина могла заинтересоваться подобным романом. В течение десяти первых глав интрига крутится вокруг юбок с разрезом, расстегнутых рубашек и тонких, размером со слона, намеков, но сейчас я добралась до того места, где они занимаются непристойными вещами повсюду. В кабинете, в парке, в самолете. Я понимаю, они молодые, здоровья хватает, но возникает вопрос, когда же они все-таки работают… Мадам Тремельо внезапно заметила подарочный пакет, который держал в руках доктор. Ее глаза загорелись, но она изо всех сил старалась не демонстрировать излишнего интереса к тому, что, возможно, предназначалось не ей. Тома не стал испытывать ее терпение.
– Держите, Элен. Это вам.
Обрадовавшись, что больше не нужно сдерживать свои чувства, старушка выбралась из кресла и взяла пакет, улыбаясь как ребенок.
– Как это мило! Но ведь у меня еще не день рождения!
– Осторожнее, он не очень легкий.
– А что там?
– Прежде чем вы его откроете, я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали.
– Насчет чего?
– Я знаю ваш секрет, Элен.
Мадам Тремельо отпрянула назад. Доктор взял ее за руку и усадил в кресло. Наклонившись, чтобы быть с ней глазами на одном уровне, он сказал:
– Теперь я понимаю, почему вы так испугались собаки. Но не волнуйтесь, все будет хорошо.
– Вы его убили? Он мертв?
– Нет. Но он не причинит зла вашим маленьким подопечным, я поговорил с его хозяином, и тот обещал проявлять бдительность.
– Моим маленьким подопечным?
– Откройте пакет.
Элен нерешительно отклеила скотч и развернула бумагу. Увидев внутри огромный мешок с сухим кормом, она в растерянности посмотрела на доктора. Он шепнул:
– Я видел очаровательных котят, которые живут в кустах, и их маму, которая наносит вам визиты.
Старушка с облегчением откинулась на спинку кресла.
– Я вам уже говорила, что вы добрый человек.
– Вам больше не нужно ничего скрывать, Элен. Главное – я не хочу, чтобы вы недоедали, чтобы прокормить кошку и ее малышей. Кстати, как ее зовут?
– Я назвала ее Мари-Лор. Так звали мою лучшую подругу юности.
– Она приходит к вам каждый вечер?
– Так было не всегда. Мне пришлось немало потрудиться. Я потратила несколько месяцев, чтобы ее приручить. В прошлом году я заметила, как она играет среди цветов. Она была совсем дикой, убегала от малейшего шума. Даже чтобы посмотреть на нее, приходилось прятаться. Я предлагала ей молока, ветчины – всего, что могло ей понравиться. Постепенно она пошла на сближение. Каждый день, к моей радости, делала еще один шажок мне навстречу. Но прежний директор и слышать не хотел ни о каких животных. Он это категорически запретил. Тогда я продолжила видеться с ней тайком. Каждый пройденный рубеж был для меня знаком доверия. Я не хотела ее разочаровывать. Разговаривала с ней, кормила, и однажды она запрыгнула на подоконник и подпустила меня к себе. А потом, прошлой зимой, когда я проветривала комнату как-то утром, она отважилась зайти внутрь. Я действовала очень осторожно, поскольку знала, что стоит мне ее спугнуть, и я ее больше не увижу. Однажды мне пришлось неподвижно сидеть в этом углу три часа, пока она лежала на моей кровати. И смотрела на меня. Но я выдержала! Каждый раз я одерживала маленькую победу. Если бы вы знали, как важна она стала для меня… Моя жизнь вертится вокруг нее. Я прекрасно знаю, что вначале она приходила только для того, чтобы поесть, но теперь она приходит, даже когда у меня нет еды. Я никому не рассказывала о Мари-Лор. Даже Полин не знает. Поэтому, когда я увидела, как этот огромный пес носится по саду, то испугалась, что он прогонит мою феечку.
