Машина скорой помощи тронулась в тот момент, когда Майкл присоединился к группе, стоящей на улице. Они жались друг к другу. Глядя на них в окно, Тома вспомнил, как смотрел на удаляющуюся деревню через заднее стекло автомобиля, увозящего его в аэропорт. Тогда он тоже ощутил нечто новое, чего никогда не испытывал раньше.
Когда Тома вышел из такси, уже давно стемнело. Несмотря на позднее время, в окнах дома престарелых горел свет. Как только машина остановилась, Полин бросилась ему навстречу:
– Ну что?
– Он пришел в сознание и узнал меня. Это хороший знак. Когда я уходил, он уснул и все жизненные показатели были в норме. Кардиолог сказал, что у него крепкое сердце, потому что в его возрасте даже один удар током может привести к смерти. Здесь все в порядке? Как отреагировали остальные?
– Все вас ждут. Я приготовила вам легкий ужин, но у вас, наверное, нет аппетита…
– Спасибо, Полин. Я умираю с голоду, но это подождет.
Полин не ошибалась. В гостиной собрались все, даже Майкл и Ромен. Шесть пар глаз уставились на него в гробовой тишине. Семь, считая Аттилу.
– Он жив? – прямо спросила Шанталь.
– Да. Он чувствует себя неплохо, учитывая, что с ним произошло.
Доктор подробно рассказал о своем визите в больницу и представил полный отчет о проведенном обследовании. Целью было успокоить присутствующих. Даже если они не все понимали, это помогало им осознать, что врачи сделали все возможное, чтобы помочь месье Феррейра.
– Я часто сталкивался с подобными ситуациями, – напомнил Тома, – и могу вас заверить, Жан-Мишелю очень повезло, что ему так быстро и квалифицированно оказали помощь. Меня это даже впечатлило. В большинстве городов различных континентов, где я работал врачом, он не получил бы и четверти тех медицинских процедур и обследований, что ему были предоставлены сегодня. Даже если пока сложно давать какие-либо точные прогнозы, вы можете быть уверены, что в мире не так много мест, где у него были бы такие шансы на выздоровление.
– Когда он пришел в сознание, он говорил о нас? – спросила Франсуаза.
– Нет, но вы не обижайтесь. Он ответил мне, потому что я был рядом с ним. Единственные слова, которые он произнес, касались его жены. Он просил сообщить ей о случившемся.
– Доктор, – перебила его Элен, – мы должны вам кое в чем признаться по поводу Жан-Мишеля.
Она посоветовалась с остальными взглядом и получила одобрение.
– Мы чувствуем себя виноватыми в том, что с ним произошло.
Тома поднял руку, чтобы ее прервать:
– Не нужно себя винить. Вы ни в чем не виноваты. Никто из вас.
– Ошибаетесь, – отрезала Франсуаза. – Мы все виноваты.
Элен продолжила:
– Вы, конечно же, помните, что он ел много конфет…
– Разумеется, я попросил его остановиться.
– Но он продолжил и даже увеличил их количество.
– Как это?
– Всякий раз, отправляясь в гипермаркет, мы по очереди покупали сладости, утверждая, что это для нас. Но мы отдавали все ему.
Доктор переглянулся с Полин, которая, по всей видимости, была не в курсе.
– Зачем вы это делали? Вы же знали, что подвергаете его жизнь опасности.
– Мы делали это не для того, чтобы причинить ему вред, а для того, чтобы помочь.
– Каким образом можно помочь человеку, нарушая его уровень глюкозы? Это же самоубийство, тем более в его возрасте! Он что, хотел умереть?
– Нет, Тома, – мягко ответила Элен. – Он хотел присоединиться к своей жене. Ради этого он был готов на все. Он решил заработать себе диабет, как у нее, чтобы попасть в ту же больницу. Я видела его жену несколько раз, еще до ампутации. Ее зовут Марианна, и одного взгляда на них достаточно, чтобы понять: эти двое любят друг друга больше жизни.
– Совершенно верно, – добавила Шанталь, – когда она была рядом с ним, Жан-Мишель выглядел моложе минимум лет на тридцать.
Тома был поражен.
– Что он только не пробовал, чтобы попасть к ней, – объяснила Франсуаза. – Заполнял десятки анкет, писал письма, предлагал деньги, но тем, кто решает судьбу стариков, плевать на чувства. Ваш предшественник не стал ему помогать. Тогда Жан-Мишель решился на крайние меры: довести себя до такого же состояния, в каком была его жена, чтобы наконец-то с ней воссоединиться. И начал запихивать в себя все эти сладости – методично и старательно.
– Господи, но почему же вы ничего не сказали ни мне, ни Полин?
– Жан-Мишель запретил нам это делать, – ответила Франсуаза. – Это был его последний шанс. Вы попросили его перестать есть конфеты, а Полин за ним следила.
– Теперь, когда случилась эта трагедия, – вмешался Франсис, – чем мы можем ему помочь?
– Держитесь, не раскисайте. Что бы ни случилось, ему будет нужна ваша поддержка. А потом мы все вместе об этом серьезно поговорим.
Тома повернулся к мадам Тремельо:
