Тома вышел из гостиной и на цыпочках поднялся на второй этаж. Усталость уже брала свое. Подойдя к своей двери, он с удивлением увидел Ромена, который ждал его, сидя на полу, и вид у него был на удивление не сонный.
– Что вы здесь делаете? Я думал, вы давно легли…
– Нам нужно поговорить, доктор.
– Без проблем, но предлагаю сделать это завтра. Вечер и без того выдался долгим.
– Я не хочу ждать до завтра.
Тома поморщился от его непривычно сухого тона.
– Проблема с Эммой?
– Нет. С вами.
Ромен распахнул дверь квартиры Тома и показал ему на комнату, где хранились все вещи его дочери. Доктор побледнел.
– Вы говорили о шкафе справа, но в спешке я перепутал дверь. Уж извините. Я с удивлением обнаружил эту коллекцию. Она сразу показалась мне знакомой. А когда я узнал свой собственный почерк на коробках, которые собирал вместе с Эммой, все стало ясно…
Ромен глубоко вздохнул и продолжил:
– Не знаю, больной вы или извращенец, но врун вы точно первоклассный. Вы влезли ко мне в душу, доктор. Не знаю, что вам от нас с Эммой нужно, но клянусь, сейчас вы мне все расскажете.
Первой фразой, которая пришла Тома на ум, была индийская пословица: «Правда всегда торжествует».
Двое мужчин кружили по квартире, словно хищники в клетке. Казалось, что молодой преследует старшего. Всякий раз, когда Ромен проходил мимо комнаты с вещами Эммы, его кулаки непроизвольно сжимались.
С трудом сдерживавший себя молодой человек буквально кипел от гнева, тем более что, пока он ждал доктора под дверью, у него было достаточно времени, чтобы придумать самые нелепые объяснения своему неожиданному открытию. Осыпаемый негодующими вопросами юного обвинителя, Тома не успевал ни нормально ответить, ни попытаться оправдаться. С самого начала их столкновения по меньшей мере пару раз доктор явственно ощущал, что Ромен еле сдерживается, чтобы не взять его за грудки и не прижать к стене.
Еще в самом начале Тома решил выложить все карты, но, когда он признался, что Эмма – его дочь, Ромен отказался верить. После такого количества лжи даже у самого правдивого признания не было никаких шансов. Чтобы ослабить паранойю Ромена, Тома достал фотографии, переданные Кишаном, показал их электронную переписку и даже рассказал о поездке на ярмарку.
Ромен был в шоке. Все, что с ним происходило в последние месяцы – в компании Эммы или в доме престарелых, – внезапно приобрело новый смысл. Каждое событие, каждый факт теперь виделись ему в совершенно ином свете и вызывали подозрения. Ромен сомневался во всем. Каждая фраза, каждое рукопожатие отныне являлись в его глазах колесиком в неожиданно обнаруженном чудовищном, идеально отлаженном механизме циничной манипуляции.
– Зачем вы сделали это со мной? – повторял молодой человек.
– Ты не был моей целью, Ромен. Когда я впервые тебя увидел, ты был лишь парнем той, с кем я мечтал встретиться. А потом я узнал тебя лучше.
– Вы заманили меня в эту квартиру, чтобы контролировать. Это была ловушка.
– Неправда. Я просто хотел приблизиться к Эмме с помощью тебя. Ты важен для нее.
– Как только подумаю обо всех ваших красивых речах, ваших советах… Тоже мне мудрец нашелся!
– Я всегда был искренним с тобой.
– А ваша встреча с Эммой? Что вы ей такого наплели, чтобы так ее впечатлить?
– Я не лгал ей. Как раз наоборот. Можешь прочитать тетради, ты увидишь, что я не делал ничего иного, кроме как попытался ее узнать, защитить и помочь.
– Плевать мне на ваши тетради! Эмма – не лабораторная крыса, чтобы ее изучать!
– Ромен, прошу тебя. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но…
– Нет, вы не понимаете! И вы еще имели наглость сказать мне, что никогда никого не обманывали! А я поверил!
Молодой человек отвернулся. Он подавил нечто похожее на рыдание. Когда он снова повернулся к доктору, в его взгляде читалась не только жесткость, но и грусть.
– Знаете, что больше всего меня убивает?
– Скажи.
– Я вам доверял! Я слушал вас. Слепо следовал за вами. Мне было понятно, почему Эмма так восхищается вами. Я даже иногда хотел, чтобы мой отец был на вас похож! Можете быть довольны, вы здорово меня облапошили. Меня от вас тошнит.
– Ромен, с той самой минуты, когда я узнал тебя по-настоящему, я делал для тебя все, что было в моих силах. Разве у тебя возникла хоть одна проблема из-за моих советов или действий?
– Ни одной, до тех пор, пока я не узнал, что был всего лишь марионеткой, помогавшей осуществлять ваши планы по сближению с дочерью.
– Ошибаешься. Эмма даже не знает, что я существую.
– Что ж, самое время ей узнать об этом. Наведем порядок в этом бардаке. Я ткну вас носом в вашу наглую ложь.
– Нет, прошу тебя! Не делай этого.
– Почему?
– Ты причинишь мне боль, но не это самое страшное. Эмма тоже будет страдать. Я тебе говорил, я уже не имею значения, но она… Подумай о том, что она считает отцом мужчину, фамилию которого носит. Ты разрушишь ее семью…
– Очередное вранье.
