Она с трудом натянула черные кружевные колготки, зеленые носки с люрексом и, пробормотав что-то насчет того, что опаздывает в школу, упорхнула.
Джош вздохнул с облегчением. Теперь надо спланировать свой день. Встретиться с прессой, затем с актерами на репетиции, обсудить отклики на вчерашнее выступление. О, Боже, отклики. Как ему не хотелось говорить об этом. Вчера при исполнении заключительной баллады он заметил нескончаемый ручеек зрителей у выхода из зала. Когда упал занавес, аплодисменты были совсем жидкими. Режиссер программы из кожи вон лез, чтобы выжать два поднятия занавеса и вызова актера на бис.
После вчерашнего концерта к Джошу на приеме пристал гнусного вида журналист из какой-то бульварной газетенки. Джош, зная силу прессы, всегда старался завоевать ее расположение. Сейчас ему это было просто необходимо, если хотел успеха своему шоу, но в глубине души Джош всегда с отвращением относился к этой братии. «Может, эта рептилия сможет сослужить мне службу», – подумал он. Джош рисовался перед ней целых четыре минуты, прежде чем «рептилия» задала такой ставший привычным для Джоша вопрос, которого он так опасался.
– Итак, какая же Хлоя в действительности? – Джош притворился, что не расслышал. Газетчик не унимался. – Вы были женаты на ней больше десяти лет – она действительно похожа на Миранду?
Хлоя. Эта женщина губила его жизнь своими чертовыми сериями и своей славой «героини за сорок». Думается, что сегодня она кумир. Выставляет свое тело в этих журналах, мелет чепуху о том, что женщины после сорока такие же сексуальные, как и двадцатилетние. Ересь. Откуда она может знать? Она же не мужчина. Молодая, здоровая плоть – вот что интересует большинство мужчин. Они ошибались, эти феминистки со своими призывами: «Посмотрите на нас, нам за сорок, а мы прекрасны!» Неужели они не знают, неужели не понимает этого Хлоя, что сорок – это уже далеко не то?
Ему самому за сорок, но это нормально, он – мужчина. Но повсюду лезли эти сучки со своими диетами и упражнениями, «горячими» дисками и кассовыми рекордами. Тина – черт бы ее побрал – Тернер, Джейн – туда же и ее – Фонда. И вот теперь Хлоя.
Словно с очередным оскорблением ему явилась она лишь вчера на первой странице «Дейли миррор» с «настоящим мужчиной» Луисом Мендозой.
Джош горько улыбнулся, стараясь не показать своей ревности перед этой журналистской рептилией.
– О, Хлоя… Да… Прекрасна… Она молодчина. Заслуживает успеха. Да, конечно. Я рад за нее.
Черт. Слова, которые он произносил уже в который раз, застревали в горле, и ему пришлось извиниться и удалиться в туалет, чтобы понюхать порошок.
Салли с тревогой следила за ним. Он был слишком бледен. Шоу проходили неважно. Она видела реакцию публики.
Бедный старый отец. Она пыталась подбодрить его – так, как он любил, и посмотрела по сторонам, наткнувшись взглядом на крохотную рыжеволосую девочку, которая с восхищением глазела вслед уходящему Джошу. Салли подошла к ней.
– Хочешь встретиться с ним? – непринужденно спросила она.
– О, еще бы! – взвизгнула девчонка.
Салли легко угадывала желания отца, хотя слово «спасибо» в последнее время совсем исчезло из его лексикона. Но Джош все равно должен был отметить трепетную заботу Салли о нем, думала дочь.
Джош, довольный уходом девочки и подбодренный кокаином, оделся и отправился на обед с участием прессы в отеле «Метрополь».
Какая-то ведьма с Флит-стрит, с пера которой явно сочилась злоба, притворно уделила Джошу пристальное внимание. Но ее интерес неизбежно сводился к Хлое. Заученные ответы легко соскальзывали с языка Джоша, хотя ему и было очень обидно. Когда-нибудь перестанут они терзать его своими вопросами о Хлое?
– Папа, телефон. – Рядом возникла Салли, уводя его с собой.
Журналистка казалась удовлетворенной. Она получила то, что хотела. Остальное додумает сама. Ей всегда удавалось это. Потому-то ее и прозвали «Барракуда Флит-стрит».
Впрочем, ее рассказ был написан еще до этой встречи с Джошем. И назывался он «Погасшая звезда».