Роза молча вышла, проклиная про себя толстую корову. Ну и свинья. Розе приходилось довольно тяжело, когда Розалинд принимала по двое-трое мужчин за неделю и по полдня валялась в постели, стеная и охая, как сучка во время течки; но теперь с мужчинами было покончено, а вместо них появилась очаровательная, юная, невинная Анжелика – надолго ли, одному Богу известно. Теперь Розалинд еще дольше валялась в постели, и ее стоны были не такими безумными, а более походили на мурлыканье сытой кошки.
Роза знала, чем они занимались. Сгорая от любопытства, однажды днем она прокралась по лестнице к спальне и прильнула опытным глазом к замочной скважине. Поначалу было трудно понять, что происходило за дверью; но, присмотревшись, она догадалась, что две женщины, уткнув лица в самые интимные места друг друга, жадно лизали и целовали их. Казалось, они не пропустили ни одной щелочки, и их тела, блестящие от пота, содрогались в бесконечном оргазме. Розе доводилось лишь читать об этом в испанском журнале «Космополитэн», который любила хозяйка, и увиденное настолько потрясло бедную женщину, что понадобилось принять внушительную дозу бренди, чтобы вернуться к домашним делам.
Ее хозяйка была помешана на сексе, в этом не было никаких сомнений. Сексуально помешанная шлюха. Роза никак не могла понять, что находила в ней публика.
На другой день Розалинд была вне себя от счастья. Ей удалось это! Она попадет на пробы! В числе пяти-шести самых известных в Голливуде актрис. Фотографии сделали свое дело. Все-таки она гениальна, как, впрочем, и фотограф.
Ошалевшая от радости, она гарцевала по спальне, мысленно планируя свой туалет, в котором появится на ланче в «Ма Мэзон». Это будет ее торжеством. Триумфом, изящным и дерзким, над такими звездами, как Сисси Шарп, которая – Розалинд знала это из тайных источников – все еще не была включена в список претенденток на роль, но отчаянно пыталась туда пробиться.
Розалинд была в раздумьях, не зная, на чем остановить свой выбор: на костюме от Адольфо из серого шелка – стиль деловой вашингтонской женщины, или новой модели Ива Сен-Лорана – красном болеро с кремовой шелковой блузкой и юбкой. Пожалуй, пуговицы из горного хрусталя смотрелись несколько вызывающе для полуденного мероприятия, так что Розалинд отвергла оба наряда и решила вернуться к своему стилю. В конце концов, он принес ей миллионы. Она набросила на себя хлопчатобумажное крестьянское платье в оранжево-белую полоску, с открытым плечом, нацепила несколько ниток кораллового бисера и широкополую соломенную шляпу, украшенную весенними цветами.
В холле при выходе она воткнула за ухо цветок белой гардении и, весело крикнув: «До встречи, Роза!», впрыгнула в свой красный автомобиль с открытым верхом и помчалась вниз, вдоль каньона Бенедикт, в сторону Мелроуза.
Человек в зеленом «шевроле» следовал за ней.
«Ма Мэзон» в солнечную пятницу раннего июня был полон. За круглым столом в центре ресторана во внутреннем дворике сидели «мальчики». Хотя состав действующих лиц менялся каждую неделю, сегодня присутствовали главные герои. Ричард Харрел, пришедший в себя после тяжелой ночи любви с Дафни, эффектно смотрелся в коричневом блейзере и коричневато-бежевой рубашке от Кардена с белым воротником и коричневым шелковым галстуком. Его туалет выгодно оттенял белоснежные волосы и глубокий загар. Ричард чувствовал себя довольно неплохо. Дафни обычно оказывала на него омолаживающее действие. Фрэнк Тилли потчевал собравшихся веселыми историями, изображая ужимки и гримасы главного героя своей новой популярной мыльной оперы, поставленной на радио.
Джонни Свэнсон с восхищением слушал этого человека, который, как подозревали, вполне мог быть его настоящим отцом.
При входе, за маленьким столиком на двоих, сидели Сабрина Джоунс и Луис Мендоза, которые за короткое время успели безумно влюбиться друг в друга. Они были действительно ослепительной парой. Она, как всегда, была неотразима в простой белой хлопчатобумажной рубашке и мини-юбке цвета «хаки», которая обнажала ее безупречные длинные загорелые ноги. В ушах сверкали изящные золотые сережки с бриллиантами – недавний подарок Луиса, талию выгодно подчеркивал широкий рыжевато-коричневый кожаный пояс с витиеватой пряжкой из золота и эмали.
На Луисе были льняные кремовые брюки и темно-синяя шелковая рубашка, расстегнутая до пояса и обнажавшая чистую, мускулистую, загорелую грудь. На шее поблескивали золотые цепи разной длины и толщины, на каждой из которых были подвешены талисманы, так почитаемые латиноамериканскими мужчинами.
Они были поглощены друг другом – Луис тонул в нефритовых глубинах ее глаз, Сабрина – в бездонных черных глазах Луиса.
– Похоже, они так влюблены, – вздохнула леди Сара Крэнли, подцепив последний кусочек аспарагуса, тут же оставив масляный след на цветастой шелковой блузке от Виктора Эдельштайна.