– Ну-ну, милая, – грубовато сказал он. – Никаких слез, пожалуйста, ты только задержишь съемку, пока будут восстанавливать твой макияж. Возвращайся на площадку, мы освободим тебя к двум тридцати, так что успеешь на лондонский рейс.
К тому времени, когда разразился скандал, Аннабель была уверенной в себе молодой женщиной, студенткой колледжа, собиралась стать музыкантом. Она была спокойна и счастлива в своей семье, в благополучной атмосфере родительского дома. Но это не остановило сплетников Флит-стрит, которые накинулись на скандальную новость, как стервятники. Все, что касалось Хлои, само по себе было интересным. Эта же информация была просто сенсационной, и газетчики собирались выжать из нее все соки. Каждый день газеты пестрели заголовками:
Газеты пороли всякую чушь, кто во что горазд. История была «жареной», и из нее пытались выжать максимум. «Как это отвратительно», – думала Хлоя.
Она просматривала газеты в самолете, и ее охватывал ужас – как воспримет все это Аннабель. Хлою сопровождала Ванесса, которая была приятно взволнована тем, что возвращается в Лондон. На нее тоже в какой-то степени распространилась слава Хлои, и Ванесса стала своего рода знаменитостью Петтикоат Лейн, где до сих пор жила ее семья. Филипп тоже сидел рядом с Хлоей, похрапывая во сне. Он поддерживал ее с того момента, как разразился скандал, и настоял на том, чтобы поехать вместе с ней.
– Какое имеет значение, что о тебе говорят, дорогая? – спрашивал он Хлою. – Они все равно будут думать, что ты негодяйка. – Он приводил ее в бешенство своим французским прагматизмом, и их беседы обычно заканчивались ссорами.
В Хитроу пресса уже была во всеоружии – десятки репортеров, телекамеры. Как только Хлоя спустилась с трапа, ее тут же окружила толпа, толкая, хватая ее, выкрикивая что-то, пока она с высоко поднятой головой шла по коридору аэропорта. На ней было простого покроя рыжевато-коричневое кашемировое пальто, туго схваченное на талии ремнем.
Льстивый репортер Би-би-си совал ей микрофон прямо в лицо, требуя заявления. Женщина из Ай-ти-ви тоже настаивала на внимании. Были репортеры из Эн-би-си, Эй-би-си, Би-би-си и других телекомпаний Европы и Австралии.
– Минуту. Подождите все минуту. – Кристофер, пресс-секретарь «Саги», уже был красный от усилий сдержать возбужденную толпу и прессу. – Сейчас мисс Кэррьер не собирается делать никаких заявлений. Как все вы знаете, мы созвали пресс-конференцию в отеле «Ритц» в четыре часа. Там мисс Кэррьер подробно расскажет вам о последних событиях.
Хлоя, сжав зубы, изобразила подобие улыбки, пока в сопровождении трех полицейских, двух представителей авиакомпании, Ванессы, Филиппа и Кристофера пыталась пробиться сквозь толпу фотографов, журналистов и зевак.
Да, это было, пожалуй, тяжелее, чем она ожидала. Прошлой ночью они допоздна планировали свои действия. Господи, пусть их план сработает, молила Хлоя.
Уютный мирок Аннабель внезапно взорвался, превратившись в кошмар. Ее фотографии заполнили первые страницы бульварных газет. Приятели-студенты с упоением сплетничали за ее спиной. Почему же тетушка Хлоя, – нет, теперь это мама Хлоя, так ведь? – почему она не сказала ей правду?
Пресса обрушилась на тихий домик в Барнсе шквалом телефонных звонков, и семья Аннабель была просто в шоке. Положение становилось невыносимым. Когда у дверей стали вести круглосуточную осаду десятки журналистов и фоторепортеров со всего мира, дом превратился в крепость. Ричард и Сьюзан отключили телефон, добрые, сочувствующие соседи приносили им еду, и семья жила в тягостном ожидании скорейшего снятия осады.
