Совсем уже собравшись вернуться в дом, я вновь обратила взгляд к Югири. Отыскивала свет среди деревьев, но не находила: его погасили, покуда я смотрела в другую сторону.
Коттедж «Магерсфонтейн»[1406] стоял на четырех приземистых бетонных опорах на склоне холма в четверти мили[1407] от Дома Маджубы и выстроен был в обычном англо-индийском стиле. Пятна ржавчины покрывали перфорированную жестяную крышу, штукатурка на дымоходе обвалилась, обнажив кладку красного кирпича. Широкая веранда выходила на укрытые чайными кустами склоны. С одной стороны бунгало к окну клонилось дождевое дерево, подслушивая разговоры, которые многие годы велись в этих стенах.
— Слуги, как могли, прибрались тут, — сказал Фредерик, вытаскивая мой чемодан из своего «Остина». — Водопровод с электричеством у вас есть, но нет телефона. И не ждите, что жилье окажется пяти-… — он засмеялся, — …или хотя бы четырехзвездочным отелем на Пенанге.
Дом пропах сыростью и плетеными креслами из ротанговой пальмы, а расшатанные столы к ним не подходили. На обвислых книжных полках валялось несколько заплесневелых номеров «Панча» и «Еженедельника малайских плантаторов». Камин с деревянной решеткой у очага занимал одну сторону небольшой гостиной. Ребячливая радость охватила меня: представилось, как в холодные вечера я развожу огонь (бывали дни, когда я напрочь забывала, что живу в тропиках, что линия экватора не дотягивает на карте до Малайского полуострова всего-то на ноготь мизинца).
— Для меня он вполне хорош, — сказал я.
— Вам надо чем-то смазать это, — Фредерик указал на ссадину у меня на локте. — Попросите у Эмили немного генцианвиалета[1408].
— Это всего лишь царапина, — я опустила рукав, прикрывая ранку.
— Я еду в Танах-Рату, — сказал он. — Поехали со мной.
— Мне надо вещи разобрать.
— Так запас продуктов-то вам нужен, верно?
Он был прав. Отныне мне придется готовить для себя самой.
— Поехали, — повторил он, почувствовав, что я теряю решимость. — Я угощу вас в
Расположенное на плато, от которого ему досталось имя, селение Танах-Рата было окружено низкими холмами. То тут, то там среди поросших лесами вершин виднелись бунгало: эти домики принадлежали европейским каучуковым компаниям, в них устроили дома отдыха для старшего (чаще всего — европейского) персонала.
— Когда я в первый раз приехал сюда, — сказал Фредерик, сбавляя ход «Остина» при въезде в деревню, — то решил, что принят какой-то закон, требующий, чтобы у всех домов здесь были эти жуткие ложнотюдоровские фасады. Магнус, по крайней мере, проявил хоть какую-то оригинальность, когда строил свой дом.
Мы встали на свободное место возле
В лавках вдоль главной улицы было потише, там толпились по большей части европейцы (одно из самых вежливых слов, которыми мы когда-то обозначали всех без разбора людей с белой кожей — не важно, откуда они на самом деле прибыли). Мы вручали владельцам лавок список нужных нам товаров, предъявляли им разрешение от окружных властей и требовали, чтобы все закупленное было доставлено в Маджубу.
— А вот и заведение А Хуата, — Фредерик указал на лавку в конце ряда точно таких же. — Пойдемте. Надеюсь, свободный столик найдется.
— А-а, мистер Фледлик!
— Доброе утро, А Хуат.
