"Лучшее из лучшего".Компиляция. Книги 1-30 полностью

Как только все войдет в свою колею, мы с ним вернемся в Торонто на машине, продолжал Ричард. Прежде всего нужно повидаться с адвокатами отца, нам на встрече присутствовать не стоит: учитывая обстоятельства, это будет слишком тяжело, а ему хотелось бы оградить нас от лишних потрясений. Рини сказала нам по секрету, что один из адвокатов – наш свойственник по материнской линии, муж двоюродной маминой племянницы, и он, конечно, будет начеку.

Лора останется в Авалоне, пока они с Рини соберут вещи, потом приедет в Торонто на поезде, и на вокзале ее встретят. Она будет жить с нами, в доме есть свободная спальня, она прекрасно подойдет, если ее чуть подремонтировать. И Лора сможет – наконец-то – пойти в хорошую школу. Посоветовавшись с Уинифред, которая в таких вещах разбирается, Ричард выбрал школу Святой Цецилии. Лоре надо будет подготовиться, но он уверен, это не составит труда. Таким образом, она сможет воспользоваться плюсами, преимуществами…

– Преимуществами чего? – спросила Лора.

– Своего положения, – ответил Ричард.

– Не вижу никакого положения, – сказала Лора.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Ричард уже не так добродушно.

– Это у Айрис положение. Она миссис Гриффен. А я лишняя.

– Я понимаю, ты очень расстроена, – холодно сказал Ричард. – Печальные обстоятельства тяжелы для всех, но это не повод дерзить. И Айрис, и мне тоже нелегко. Я просто стараюсь сделать для тебя все, что могу.

– Он думает, я буду помехой, – сказала мне Лора вечером, когда мы укрылись от Ричарда на кухне.

Было неприятно смотреть, как он составляет списки – это выбросить, это починить, это заменить. Смотреть и молчать. Он ведет себя как хозяин, возмутилась Рини. Он и есть хозяин, возразила я.

– Чему помехой? – не поняла я. – По-моему, он не это имел в виду.

– Ему помехой, – ответила Лора. – Тебе и ему.

– Все к лучшему, – сказала Рини как-то механически.

Она говорила устало и неубедительно, и я поняла, что помощи от нее ждать нечего. В тот вечер она выглядела старой, толстой и побежденной. Как выяснилось впоследствии, она уже ждала Майру. Рини позволила, чтобы ее вымели из нашей жизни. Выметают только сор, и к тому же – в мусорный ящик, говаривала она, но сама же себя опровергла. Должно быть, она думала о другом: дотянет ли до алтаря, а если нет, что тогда делать? Плохие были времена, ничего не скажешь. Не было перегородки между благополучием и бедой: поскользнувшись, падаешь, а упав – летишь, бьешься и тонешь. Второй шанс ей мог и не подвернуться: даже если б она уехала, родила ребенка и отдала на воспитание, слухи просочились бы, и ей бы никогда не забыли. Можно и вывеску не вешать – очередь выстроится до соседнего квартала. Если женщина оступилась, значит, ей судьба оступаться и дальше. Зачем покупать корову, если можно и так молока пить вдоволь, должно быть, думала Рини.

И она сдалась, сдала нас с Лорой. Много лет заботилась о нас, как могла, но теперь у нее не было сил.

Я ждала Лору в Торонто. Жара не спадала. Духота, влажный лоб, душ перед бокалом джина с тоником на веранде, выходящей в засохший сад. Воздух – как мокрый огонь, все размякло и пожелтело. Вентилятор в спальне шкандыбал, как человек с деревянной ногой по лестнице: тяжелое сопение, стук, опять сопение. Душными беззвездными ночами я лежала на кровати и глядела в потолок, пока Ричард на мне возился.

Он говорил, что одурманен мною. Одурманен – словно пьян. Словно будь он трезв и в здравом рассудке, чувствовал бы иначе.

Я с удивлением разглядывала себя в зеркало. Что во мне такого? Что такого дурманящего? Зеркало было в полный рост, я пыталась рассмотреть себя сзади, но у меня, конечно, ничего не получалось. Невозможно увидеть себя со стороны – как видят другие, как видит мужчина, что смотрит сзади, когда об этом не догадываешься, потому что в зеркале поворачиваешь голову, глядя через плечо. Застенчивая, соблазнительная поза. Можно взять второе зеркало, но тогда увидишь то, что любили рисовать художники: «Женщину, разглядывающую себя в зеркале» – аллегорию тщеславия, как принято думать. Вряд ли это тщеславие – скорее, наоборот, поиск недостатков. Фраза что во мне такого? легко превращается в что во мне плохого?

Ричард говорил, что женщины делятся на яблоки и груши по очертаниям попок. Ты груша, говорил он, только еще неспелая. Это ему и нравилось – моя незрелость, упругость. Думаю, он имел в виду нижний этаж, хотя, возможно, и остальное тоже.

Приняв душ, побрив ноги, причесав и пригладив волосы, я теперь старательно убирала с пола малейший волосок. Тщательно осматривала ванну и раковины и все волосы смывала в унитаз: Ричард однажды как бы между прочим заметил, что женщины всюду оставляют волосы. Подразумевалось: как линяющие животные.

Откуда он знал? О грушах и яблоках, о линьке? Кто эти женщины, другие женщины? Мне было слегка любопытно – не более того.