Взрывалась Джулия довольно часто, но зла не держала. Во время этих вспышек она теряла всяческий контроль над собой, а потом призналась Армандо, что не думала и о половине тех гадостей, которые она искренне выплескивала в порыве ярости. «Странная женщина», — подумал он в который уже раз.
Он обещал Джулии, что после этого дела навсегда оставит службу в полиции, и никогда не видел ее счастливее, чем в тот момент. Они никогда не говорили о ее родителях. Когда Джулия призналась отцу, что любит человека на два года старше его, отец молча повернулся к ней спиной, как будто отрекаясь от нее навсегда. Похоже, Джулия от этого не очень страдала. Время от времени она навещала в Турине мать, а безразличие отца ее никак не травмировало. Армандо знал, что он — единственная ее семья, ее причал в этом жизненном море.
Телефонный звонок отвлек его от мыслей.
— Комиссар Брокар на первой линии, — сообщил Марио.
— Alio, alio, c'est vous, macaroni? Comment ça va?
— Tres bien, et vous «hors — d'oeuvre»?
— Ça va, ça va.[16]
Иногда им нравилось по-студенчески поддразнивать друг друга на темы национальной кухни. Но комиссар Ришоттани сразу же перешел к делу.
— Хорошо, что позвонили. Я собирался сделать то же самое. У меня масса новостей. Придется провести доследование возможного самоубийства в «Рице». Дело разрастается, как вирусная инфекция. Спорадически возникают какие-то новые очаги. Но прежде чем перейти к подробностям, — что нового у вас?
— К сожалению, у меня нехорошие новости. Как вы и просили, я занялся прошлым Франческо, этого drole de zigue[17], который напропалую веселился в Париже с приятелями всех возможных национальностей. Мне кажется, чтобы составить мозаику его жизни, вам следует посмотреть на различные стороны его характера и на то, как они проявлялись в разных жизненных обстоятельствах. Вы получите подробный отчет со специальной почтой, правда, on sai comme la marche en Italie[18]. Видимо, лучше будет послать его с одним коллегой, который приедет к вам на несколько дней отдохнуть.
— И это вы называете плохими новостями? — нетерпеливо перебил Ришоттани.
— Минуточку, минуточку! Плохая новость la voilа[19]. Мы повели расследование насчет посредника во Франции, и нам это удалось. Я отдал приказ наблюдать за ним как можно осторожнее, чтобы он ничего не заметил. Эти идиоты поняли мой приказ буквально, и были до того осторожны, что позволили укокошить его прямо у них под носом. Когда они очухались и решили вмешаться, было уже поздно: посредник почти остывал. Quelle poisse, c'est le cas de le dire.[20]
— Черт подери! — не сдержался комиссар.
— Но у нас есть еще один след, который может привести к Рембрандту, потому что, похоже, преступление было задумано в кругах скупщиков краденого. Все детали вы найдете в моем докладе, а теперь скажите, что нового по делу Рубирозы в Италии?
— Это легко сказать, но для настоящих новостей мне опять понадобится ваша помощь.
— Вы всегда можете на меня рассчитывать. Так что у вас?
— С тем, чтобы покончить с жесткой и неправомерной конкуренцией, Франческо Рубироза нашел и собрал документы, проверенные и подтвержденные экспертами обо всех подделках и фальшивках, прошедших через аукционы. Но это еще не все. Он собрал многочисленные доказательства того, что один известный аукцион выступал в роли посредника при выплате крупных сумм определенным политическим деятелям.
— Мой бедный друг, — прервал его комиссар Брокар. — Votre cas est en train de devenir un veritable merdier[21]. Но, скажите мне, как это вам удается продавать подделки на аукционах? У вас что, нет, как во Франции, гарантий на товар?
— Нет. В Италии аукционы — частные предприятия; они управляются частными лицами, и не существует обязательной гарантии качества товара, подтвержденной экспертами. У нас нет, как у вас Commissaries priseurs, назначенных государством и гарантирующих качество продаваемого товара. Во всяком случае, вы найдете все необходимые сведения об этом в папке, которую я постараюсь вам передать как можно скорее.
— А не могли бы вы мне заранее сказать, как можно с помощью аукционов коррумпировать итальянских политиков?
