«И когда женщина, вызывающая в тебе такую зверскую похоть, входит в твой дом, ты ни хрена не станешь восхищаться про себя ее платьем, прической, потому что поимеешь мысленно ее прямо у двери, а потом в ванной, где она захочет вымыть руки. И еще разок, нагнув над столом, перед тем, как чинно приступить к гребаному романтическому ужину. И самым романтичным в этом ужине нормальному мужику покажется разложить свою женщину на столе и вылизать в качестве десерта, заставив поорать в полную силу, а потом снова трахнуть. И совершенно насрать, идет ли ей цвет этой помады, потому что ты думаешь только о том, как дико хочется сожрать ее рот. А на члене любой оттенок смотрится офигенно, главное — быстрее и чтобы это была именно она и ее губы.
Короче, мой вам совет: в следующий раз или описывайте исключительно женские переживания от секса, они у вас выходят действительно потрясающе, или же пишите мужские главы, советуясь с тем, кто это с вами и вытворяет. Можно прямо в процессе. Я думаю, ваш мужчина с удовольствием расскажет вам, что творится в его голове, когда он кусает ваши соски, делает вам куни или покушается на вашу задницу. Правда, если он реально в этом хорош, то вряд ли вы будете в состоянии за ним записывать. Но тут уж главное практика и количество попыток».
Офигеть! Да это не просто наглец, это прямо-таки эпичный засранец!
— У меня такое чувство, что это ты писал! — нахмурилась я в сторону Зарика. — Местами прямо слово в слово. Ну что там ему народ отвечает?
«Аманда, это тролль, в бан его!», «Вам следует понимать разницу между эротикой и откровенной порнухой, милейший!», «Если ты сам такое примитивное животное, то не нужно всех мужчин равнять под одну гребенку! Не все при виде губ женщины сразу представляют ее со своим членом во рту». «Не обращайте внимания на этого идиота, Аманда, это просто зависть! Ваши описания прекрасны и берут за душу». «Идеальное сочетание чувственности и откровенности на грани. Кому нужна пошлятина, пусть идет на Порнохаб».
И так далее в этом духе, хотя попадались и редкие коммы в поддержку потоптавшегося по моим эросценам нахала с грязным ртом… пальцами? мозгом?
«Бум-бум-бум», — раздалось со стороны прихожей, и я только сейчас вспомнила, что отключила звонок. А то Тима трезвонил в него по пять раз на дню, жутко этим отвлекая. И, судя по всему, притащился опять. Не хочется опускаться до прямого хамства, но, очевидно, без этого его подкаты не прекратятся. Вот же у человека нерушимая уверенность в собственной неотразимости и что, только будучи не в себе, я могу ему отказывать. Сама виновата, столько лет вздыхала по нему и ожидала у моря погоды. Овца овцой.
— Значит так!.. — практически рявкнула, распахивая дверь, да так и примерзла, ослепленная белоснежной улыбкой Марка.
— Выглядишь охрененно съедобно, Белоснежка, — сказал он, с ухмылкой пройдясь по мне сверху донизу похотливым взглядом, и, бесцеремонно подвинув меня, шагнул в прихожую.
Марк здесь. Я в его рубашке на голое тело. И на столе у меня Зарик. О-фи-геть!
— А ну стоять, Зарицкий!
Вцепилась в его бицепс, тормозя, и даже нижнюю губу невольно прикусила от мигом нахлынувшего мощным потоком удовольствия от возможности прикасаться к нему. К реальному, во плоти, наяву, а вовсе не в своих снах.
— Так уже, рыбка моя, — хохотнул незваный гость, разворачиваясь и небрежно кидая на пол модный кожаный саквояж. — Проверять на пороге будешь или хоть дверь закроешь?
— Закрою. За тобой. Уходи, Марк.
И как можно быстрее. Потому что от твоего такого знакомого запаха у меня начинает шуметь в голове, колошматить сердце и греться там, где… Ну да, именно там, где он сейчас задержал свой взгляд и бесстыже облизнулся.
— Ты ведь без белья, да? — спросил он хрипловато. — А я еще не завтракал. Давай поможем друг другу.
