Самые могучие души рождаются в страданиях. Сильнейшие из них покрыты шрамами. (с) Халиль ДжебранДва человека. Две жизни. Две истории.Две нелёгкие судьбы, которые, казалось, никогда не пересекутся.Разные страны, разные континенты, разные миры. И как в череде испытаний найти своё тихое счастье, если каждый из них уверен, что не заслужил его.Как простить самому себе прошлые грехи, зная, что для неё они таковыми не являются.Как переступить через себя и поверить. В себя. Ему.И существует ли вообще для них двоих слово "навсегда".Содержит нецензурную брань.
– Ортис, я всё ещё жду хоть какие-нибудь результаты по серии убийств, которыми ты занимаешься! – гаркнул Джерард Квинс в конце утренней летучки, когда его подчинённые уже собирались расходиться. Глава Отдела уголовных расследований был явно не в духе. И, кажется, каждый из его агентов уже испытал на себе все последствия вчерашнего внепланового собрания глав местных отделов ФБР на ковре у Директора. Отдел Сан-Диего был далеко не на последнем месте по раскрываемости среди остальных штатов, но Квинс, как всегда, требовал от них большего.
Каждый агент, хоть раз, но шутил о том, что этот шестидесятилетний старикан никогда не спит, потому что не может выкинуть из головы ни одно из преступлений, совершённых на территории штата Калифорния. Он мог позвонить любому из них и в три, и в пять утра, потребовать отчёт, или ещё раз уточнить детали по тому или иному делу, что, естественно, знатно их всех бесило. Но начальство есть начальство. Ты просто не имел права не взять трубку.
– Хантер, Филипп, задержитесь.
Недовольно переглянувшись, двое мужчин остались сидеть на своих местах, пока остальные спешно покидали большой конференц-зал, чтобы затеряться где-нибудь в недрах отдела, пока шеф снова не начал буйствовать.
– Итак, Морроу, – продолжил Квинс, когда за последним агентом захлопнулась дверь. – Если ты прямо сейчас не готов доказать мне, что именно Cuervos de la Muerte занимаются поставкой наркоты на наши улицы и в соседние штаты, то мой приказ о внедрении тебя в эту чёртову банду вступит в силу через полчаса.
Седоватый мужчина вперил взгляд в нахально развалившегося на стуле подчинённого, вечно пренебрегающего установленным в отделе дресс-кодом. Вместо предписанных брюк и рубашки он предпочитал носить удобные широкие джинсы и обтягивающие футболки. И только ему одному это сходило с рук, несмотря на то, что шеф терпеть его не мог с тех самых пор, как Хантера Морроу пять лет назад перевели из штаб-квартиры в Вашингтоне сюда, в Сан-Диего, в качестве наказания за оплошность, суть которой Директор не раскрыл даже Джерарду Квинсу.
– Я, конечно, понимаю, что вы хотите от меня избавиться с самого первого дня, – Хантер усмехнулся, ещё больше откидываясь на жутко неудобном стуле и скрещивая руки на груди. – Но посылать меня к ним это банальное убийство. Как по вашему я должен попасть в банду, главарь которой сам лично выбирает её членов. Никто не может просто прийти и сказать «я хочу в банду». Его застрелят на месте. Тейшейра лично присылает приглашения тем, кто его заинтересовал. И случается это крайне редко, – парень вдруг стал серьёзным. – За те два года, что я слежу за ними, в Воронах Смерти появилось только трое новеньких.
– Мне плевать, как ты это сделаешь, – Квинс вернул ему его же ухмылку. – Ты работаешь над этим делом уже два года и не добился никаких результатов. А выволочку Директор устраивает мне. Так что пришло время решительных действий.
– Никаких результатов? – Хантер расхохотался на весь зал. – Я всё ещё жив, в отличие от тех пятерых несчастных, которые занимались этим до меня. Или, может, вы хотите получить и мою голову в праздничной упаковке?
Шеф содрогнулся, вспоминая, как обнаружил на своём столе каждую из пяти коробок, обёрнутых в цветную бумагу и перевязанных лентой. Каждый раз, открывая крышку, он находил под ней отрубленную голову одного из своих агентов на блюде в окружении головок диких роз, бархатцев и других цветов. Более того, лицо каждого из них было разрисовано гримом. Такие маски мексиканцы обычно рисуют в День Мёртвых. Хантер был раздражающе прав. То, что он продержался два года, добывая хоть какую-то информацию, было чёртовым везением, никак иначе Квинс не мог это назвать.
– Хантер, твою мать! Ты должен найти способ попасть к ним, – шеф стукнул кулаком по столу с такой силой, что стаканы, расставленные на нём перед каждым креслом, громко звякнули, подскакивая и расплёскивая воду.
– Понятно, – молодой мужчина нарочито печально вздохнул. – Красоваться и мне под гримом среди цветов. Можно мне хоть место на кладбище с видом на океан?
– Обойдёшься, шутник, – Квинс всё-таки взял себя в руки. – Ты его, один хрен, уже не увидишь. Всё, идите и займитесь уже делом, – махнул он рукой в сторону двери, и двое агентов поспешили подняться со своих мест.
– Чёрт! Хренов урод! – Хантер захлопнул дверь в кабинет, который делил со своим напарником Филиппом Рейнольдсом, худощавым парнем модельной внешности с тонкими чертами лица и вечно взлохмаченными волосами, на укладку которых тратил никак не меньше двадцати минут каждое утро.
– Ладно тебе, – Филипп похлопал его по плечу, плюхаясь в своё кресло за рабочим столом, заваленным папками с делами, над которыми он сейчас работал. – Не первая твоя выволочка от старикана. И не последняя.
– Выволочка? – прорычал Хантер. Напускное спокойствие сошло с его лица, как только они оказались наедине без посторонних глаз. – Ты вообще его слушал?
