«Эвердин! Прекрати плакать! — мысленно говорю я себе. — На тебя уже люди косо смотрят! Возьми. Себя. В. Руки! Достаю из клатча носовой платок и вытираю слезы. Мечтаю о том, чтобы тушь не размазалась по моему лицу. Замечаю, что Пит подходит ко мне, держа в руке несколько разноцветных гелиевых шариков.
— Успокойся, малыш, — произносит он, вытирая слезы с моих щек. — Держи, пойдем, я научу тебя стрелять в „Тире“.
— Я и сама могу! — настаиваю я, пытаясь показать, что сама смогу все сделать и выиграть игрушку.
— Хорошо, тогда давай… — делает паузу, задумавшись. — На желания. Кто выиграет большую игрушку, тот загадывает другому желание.
— Идет, — с напором отвечаю я.
Страшно стало. „Эвердин, ты же ничего не умеешь! Ты же сейчас проиграешь!“ Успокаиваю свой внутренний голос и иду за Питом, стараясь не упустить гелиевые шары. Оказывается, миленькая разноцветная привлекающая своей расцветкой палатка находилась не так далеко от того злополучного аттракциона. Парень подзывает к себе молодого мальчика, который следит за этим местом, и платит ему за двоих „стрелком“. Можно сказать, что за полтора стрелка, так как я даже не умею правильно держать автомат.
— Во что надо попасть, чтобы выиграть большого мишку? — спрашивает Пит, в то время, как в его глазах играют озорные огоньки.
— Вам даны десять патронов, чтобы выиграть мишку, надо попасть девять раз без промахов в любые движущиеся предметы на стене. Готовы?
— Солнышко, готова посмотреть, как играет мастер?
— Давай, я вся во внимании, — спокойно говорю я, боясь представить, что сейчас будет.
Пит ничего не отвечает мне, лишь хмыкает и берет автомат в руки. Упирает в плечо упор и склоняется, чтобы удобнее было прицеливаться. Вдруг Пит говорит „Один“, стреляет, и жестяное облако падает со звуком, после этого парень начинает считать и стрелять. Он попал в десять из десяти. Открыв рот от такого удивления, я в мыслях уже представляю, какое желание мне загадают. Молчу уже о том, что я даже не попаду сейчас в две мишени. Пока я думала, Питу уже отдали большого медведя и сейчас двое парней выжидающе уставились на меня.
— Теперь твоя очередь, солнышко, — говорит Пит, подавая меня автомат. — Стреляй в яблочко.
— Хорошо, только можешь помочь мне прицелиться? — ласковым голосом спрашиваю я.
— Это же не по правилам, — но все же парень подходит ко мне и становится сзади меня. После он приблизился к моему уху и продолжил. — Хотя я не прочь прикоснуться к твоему телу сейчас. Ладно. Так, смотри в прицел и как только в центр попадет цель - стреляй. Но тебе все равно не выиграть, я уже обдумываю свое желание.
Проходит всего несколько минут, я истратила все десять патронов и попала по мишеням всего четыре раза. Сказать, что Пит рассмеялся и что-то сказал… Нет! В том то и дело, что он ничего не сделал! Странно! Он только улыбнулся и передал мне мишку. Не хочу я!
— Бери, он твой, — протягивает мне медведя, но я его даже брать не хочу в руки. — Китнисс, что случилось? Он тебе не нравится?
— Нравится, но его выиграл ты… — говорю я, делая шаг назад, и тут моя нога уходит в сторону. Я с криком падаю на землю.
— Господи, Китнисс, как ты? Что с тобой?
— У меня болит нога, — признаюсь я.
— Держи этого несчастного медведя, мы едем в больницу, — мне передали плюшевого и подхватили на руки, тут-то я и захотела запротестовать. — Китнисс, я не буду сейчас спрашивать твоего разрешения. Речь идет о твоем здоровье!
Сейчас я вижу злого Пита. Парня, у которого в глазах пылает огонь, губы сжаты в тонкую полоску и руки слишком крепко прижимают меня к его телу. Такого злого я вижу его очень редко, либо со мной что-то случилось, в плане здоровья, либо кто-то меня обидел. В общем, эпицентром всего являюсь я. Иногда это немного смущает и выводит из себя. Всегда в заботе и теплых руках Пита. Хотя это, в какой-то степени, плюс.
Доехав на такси к лестнице, ведущей к больнице, Пит попросил водителя подождать нас, оставил мишку в салоне, сам вышел из машины и, взяв меня на руки, начал подниматься по ступенькам. Дальше я решила просто уткнуться носом ему в плечо, чтобы никого не видеть. Пит прекрасно знает, что я не люблю больницы. Не люблю просто здесь находиться, видеть больных людей и так далее. Когда здесь находился Пит, мне просто не оставалось ничего… Все равно. У меня не осталось сил на сегодня. Хочу спать — очень сильно хочу спать.
— Пит, я спать хочу, — предупреждаю я, закрывая глаза.
— Подожди немного, солнце, сейчас врач осмотрит твою ногу и как только он скажет,что все в порядке, мы отправимся домой. Обещаю.
Мы заходим в какой-то кабинет, мой любимый что-то говорит, после проходит внутрь кабинета и аккуратно кладет меня на кушетку. Ко мне подходит какой-то мужчина и просит распрямить ногу. Я исполняю его просьбу, но это дается мне с явным трудом. Щупает ногу, но самое удивительное — я не чувствую боль от его прикосновений. Странно, может быть это от того, что я хочу спать?
