Людей вокруг практически не было – не сезон. Никаких галдящих детей и их родителей со следами от мокрых купальников на самых интересных местах, ни компаний друзей с вином в пластиковых полторашках, ни торговцев с табличками и призывами купить что-то определенно самое лучшее. Именно за это я и любила молчаливый октябрь в Крыму. Такой же опустевший, уставший, как и я. Использованный жизнью и брошенный исправлять поломки своими силами.
Мне показалось хорошей мыслью купить вина и просидеть до темноты на пляже. Ловить уходящее в ночь тепло песка и считать появляющиеся звезды. Так я и решила поступить: отправилась в фирменный магазин крымских вин недалеко от набережной. Внутри маленькой торговой точки было холодно и пахло деревом. В стеклянных витринах блестели подарочные экземпляры напитков, на хрупких полочках стояли рюмки и бокалы с гравировкой, а на длинных стеллажах вдоль стел красовались темные бутылки с вином – одна к одной. В них менялся только цвет этикеток, форма бутылок была единой.
Я неуверенно осмотрелась, прикидывая, что из этого всего могло дополнить мой одинокий вечер, дважды окинула взглядом представленные напитки, но смиренно поняла, что ничего в них не понимаю. Оставалось довериться опыту девушки–продавца, тихо ожидавшей меня у прилавка с кассой.
– Добрый вечер! Мне, пожалуйста, красное сухое. Самое вкусное, – с улыбкой сказала я блондинке. Та вежливо кивнула, плавно удалилась к самым дальним стеллажам и спустя минуту вернулась с виноградным вином в бутылке из темного стекла и с поразительно тонким горлышком. Продавец спросила, не открыть ли мне ее прямо на месте. Я согласилась, но, немного поразмыслив, вдобавок купила штопор: решила, что уже достигла того возраста, когда в дамской сумке должна лежать личная открывашка для спиртных напитков.
Девушка двумя легкими движениями выдернула пробку и вернула ее на место, не заталкивая до конца, чтобы можно было без труда открыть бутылку рукой. Я довольно кивнула, взяла вино в руки и втянула носом аромат, исходивший от пропитавшейся напитком затычки. Пахло ягодами и, удивительно, даже специями. В моей голове образовалось приятное облачко тумана от чудесного запаха.
– Восхитительно, спасибо! – поблагодарила я продавца и покинула магазин.
Поймав хорошее настроение от любопытной покупки, я отправилась к морю – вниз по уложенной асфальтом дороге, проходящей через многоэтажные дома, сувенирные ларьки и рестораны. Если бы я проходила здесь в жаркий сезон, то пришлось бы неоднократно и с натянутой улыбкой отмахиваться от местных зазывал, заманивающих на экскурсии и водные прогулки. Но вместе с осенью и покинувшими поселок туристами навязчивые ребята разошлись по домам – ждать, когда в поселок вернется лето. Хорошо, что оно заглядывает в Крым раньше, чем в города средней полосы или севера. С теплом для местных жителей сюда возвращается и их работа, а значит, и доход.
По дороге к песчаной набережной я решила заскочить в туалет, а потому зашла в единственное открытое на пляже кафе. Все остальные заведения уже заколотили двери и окна на зиму, спрятавшись от сильных северных ветров.
В общей уборной кафе все было старенькое, но, к счастью, чистое. Ядрено пахло средством для мытья поверхностей. Я решила, что долго здесь не протяну и точно начну чихать, а потому быстро посетила кабинку, покинула ее и встала перед умывальником, чтобы помыть руки. Вдруг голову охватил легкие туман. Головокружение нарастало.
– Поганая хлорка! – выругалась я и плеснула водой на лицо.
– Да, у меня тоже аллергия, – послышался мужской голос за моей спиной, и мои внутренности свело от внезапно нагрянувшего страха.
Я резко вскинула мокрую физиономию и увидела в отражении зеркала молодого человека с взъерошенными каштановыми волосами.
– Вы меня напугали… – растеряно призналась я, чувствуя сердце в горле и неприятные покалывания на спине.
– Прошу прощения, я не хотел, – сказал парень и неловко улыбнулся. Я натянуто ответила тем же, повернулась на 180 градусов и смогла рассмотреть собеседника целиком.
На нем были белые кеды, брюки песочного цвета и джинсовая голубая куртка, из-под которой виднелась белая футболка. Зеленые глаза его щурились от мерцающих ламп в туалете. На шее темнела родинка, а на среднем пальце правой руки едва виднелась неразборчивая татуировка.
Я покраснела, когда поняла, что слишком долго смотрю на незнакомца, и уткнулась в сумку в поисках расчески. Та довольно сильно запуталась в проводе от телефонной зарядки. Я стала упорно освобождать ее, не поднимая глаз. Пальцы мои неуверенно подрагивали, но спустя примерно пятнадцать секунд они все же смогли подарить деревянному гребешку свободу. Правда, когда я, наконец, оторвала взгляд от сумки, в туалете уже никого кроме меня не было.
