В подвале прохладно и неуютно. И еще — эти постоянные хрипы. Что это? Это мой бессильный смех. Я лежу здесь, кажется, целую вечность. Я все еще человек или уже нет? Другой на моем месте давно бы рехнулся и умер от страха, а я живу. Я слился с этой вонючей кушеткой и даже не могу разобрать, где кончается ее неприятный запах и начинается мой. Сколько я здесь? Почему у меня нет ни рук, ни ног? Почему я все еще могу связно думать? Наверное, потому, что он мне что-то вкалывает. С замиранием сердца я жду его нового прихода, надеясь, что это в последний раз. И он никогда не опаздывает — мой единственный, а, значит, Лучший друг…Это роман о тихом чудовище, живущем по соседству с вами. Для него живые люди как куклы, которыми он играет в свои бесчеловечные игры: рассаживает пить чай, ведет задушевные разговоры, делится секретами, отрывает им ручки и ножки…
Я посвящаю эту книгу своей любимой — Марии Пономарёвой, которая вдохновляла меня, поддерживала и торопила. Говорю абсолютно серьёзно: если бы не она, книгу я вряд ли бы закончил, а возможно и не начал бы. Она была для меня и музой, и мотивационным тренером. Маша, спасибо. Я тебя люблю.
Хочу поблагодарить ещё несколько человек, способствовавших появлению этой книги. Своего друга Петра Фильчакова — так получилось, что именно у него дома я начал её писать. На протяжении года он интересовался, как идёт работа, поторапливая меня. Спасибо, мужик! Также спасибо Александру Федорову за советы и контакты. Спасибо Софии Кодзовой за профессиональное редактирование этого текста. И большое спасибо за создание крутой и жуткой обложки дизайнеру Дмитрию Нестеренко и художнику Анастасии Гушле.
Эта книга о чудовище из кошмарного сна, надеюсь оно навсегда останется там или на страницах этой книги, больше нигде. Я очень надеюсь, что никто и никогда не встретит его в реальной жизни. Был бы рад написать книгу о том, какое чудо — жизнь и как я люблю её, и какой подарок — просто существовать. Наверное, эта книга — такой очень странный способ поделиться этой мыслью.
Он всегда был таким. С самого детства.
Однажды, в восьмилетнем возрасте, перед выходом на улицу он достал из холодильника колбасу и отрезал толстый кусок, кинув взгляд за спину, чтобы убедиться, что его не видит отец, строго отслеживавший расход колбасы и конфет в доме. Затем положил её обратно в холодильник, аккуратно взял указательным и большим пальцем влажный розовый кусок и направился к двери. Натянув одной рукой старые уличные кроссовки, вышел во двор и начал высматривать Белку.
Вообще-то Белка была кобелём, но дети почему-то называли его Белкой. Обычная бродячая дворняга, совсем ещё молодая, со щенячьими ужимками. Она всегда ошивалась где-то неподалёку и, завидев Андрея, как правило, пристраивалась рядышком и провожала его до самой школы. Пока не отвлекалась либо на кошку, либо на стаю соседских бродячих собак, либо — если повезёт — на валяющиеся объедки.
Андрей сразу увидел её, она мелькнула своим рыжеватым мехом в паре домов от него.
Он осмотрелся, на улице из ребят никого не было. Появись кто-то из них, это могло бы его остановить. Возможно, могло бы изменить всю его жизнь, не почувствуй он сегодня этот незабываемый вкус силы. Если бы, например, какой-то соседский парнишка, заметив его, подошёл бы и сказал:
— Андрюха, а ты чо, с колбасой? Дай укусить!
Андрей отломил бы ему кусок колбасы, они её съели бы и пошли играть на стройку, в овощехранилище или плавать по болотной жиже на трухлявых деревяшках, к которым были привязаны пластиковые бутылки.
Но двор был пуст. В голове пульсировала кровь от возбуждающего желания довести задуманное до конца. И увидеть всё это своими глазами.
Стоило ему сделать пару шагов в ту сторону, где рылась в мусоре Белка, как та радостно рванула ему навстречу, а, подбежав ближе и почувствовав запах колбасы, буквально ошалела. Нетерпеливо поскуливая, она так бойко стала подпрыгивать, что Андрею пришлось поднять колбасу повыше от её вертлявой морды. Этот манёвр собака расценила, как начало игры.
Андрей ещё раз осмотрелся, засунул колбасу в карман куртки и быстрым шагом двинулся от домов к пустырю, не обращая внимания на заинтригованную Белку, неотступно следующую за ним в напряжённом ожидании.
Они прошли детский садик, затем гаражи и свалку строительного мусора. Дальше начинался лес, там Андрей прибавил шагу, а потом и вовсе перешёл на лёгкий бег.
Чем глубже он уходил в лес, тем увереннее себя чувствовал. Задуманное уже не казалось ему каким-то мутным наваждением, оно походило на вполне реальный план, который вот-вот должен был осуществиться.
Теперь он бежал, совсем не чувствуя усталости; в какой-то момент из-за охватившего его ощущения невероятной свободы он даже позабыл про Белку, но она по-прежнему трусила за ним с такими же горящими глазами, как будто разделяла с ним торжественность момента.
Он пробежал под аркой железнодорожного моста, замочив ноги в ручье, и, не обращая на это внимания, продолжил путь дальше. Минут пять спустя остановился, немного отдышался и кинул взгляд на собаку, не сводившую глаз с руки в кармане.
— Так, где-то здесь… — начал он шарить глазами по траве.
Вокруг не было ни души. Воздух был прозрачный, погода — безветренной. Андрей подумал, что все складывается как нельзя лучше, казалось, сама природа подыгрывала ему, пытаясь понять, как далеко он может зайти.
Он повернул и пошёл вдоль железнодорожной насыпи. Минут через пять он наконец-то увидел то, что искал глазами — кусок верёвки, лежавший в невысокой траве. Подойдя поближе, он убедился, что это то самое дерево. Вокруг его ствола была обвязана на несколько оборотов и узлов верёвка, примерно на полуметровой высоте, со свисающим и тянувшимся по земле трёхметровым концом, напоминавшим притаившуюся в траве здоровенную змею.
