Одинокий житель пустоши, отвергнутый единственным другом, бесцельно скитается по бесплодным землям пока случайно не встречает группу путников. Восторг контакта омрачает стена недопонимания. Но терпение, доброта и любовь ломают любые барьеры.
Здравствуй, Друг! Я давно не приходил к тебе – сезон штормов в этот раз затянулся. А я не люблю слишком холодный песок, ты знаешь. Я принес тебе подарок – положу рядом, как обычно. Посмотришь потом, когда уйду. Я давно не находил таких штук. Знаешь, где я его взял? Шуршишь в нетерпении! Сегодня у меня новости, ты не поверишь. Я встретил их, совершенно случайно наткнулся, роясь в пыли после дождя. Они странные, но тебе бы понравились. Гладкие и тёплые. Я прикоснулся к одному, когда он спал. Друг, они такие забавные, сильно шумят, дергаются. Я спрятался и наблюдал за ними, хотел дождаться, пока снова успокоятся. Но они ушли, бросив это и другие штуки. У нас много общего, они тоже любят тихие норы. В которых разводят огонь. Представляешь, они сами умеют делать огонь! Когда они снова ушли, я натаскал горючек в разогретую яму и ещё долго грелся. Это так волнующе, кроме нас с тобой есть другие! Но ты молчишь… Я думал такая новость разговорит тебя, а ты молчишь. Чем я мог обидеть тебя? Я буду спрашивать снова и снова, у меня нет никого, кроме тебя. Друг.
Привет, я снова принес тебе подарок. Это один из них, но он стал холодным ничем и они его бросили. Я забрал, трогал, тряс, совал в огонь – думал подружиться, но он и правда стал ничем. Зато у тебя такого давно не было, Старцы твои рассыпались давно, а этот новый совсем – понюхай, какой сладкий запах. Они просочились в дыру одного из норокамней, ну ты помнишь, за сухоморьем тем, на краю. В самый большой норокамень залезли, ищут что-то или гнездиться хотят, штуки двигают, в утробы собирают. Смешные, зачем им штуки? Они же холодные!
Знаешь, они не готовы к общению, они меня чуют и всё время уходят. Ещё один остыл – шмякнулся из дыры норокамня и всё. Сразу остыл и запах другой. Сок дал. Я не стал его приносить – понюхал поближе, потрогал, попробовал. Сочный, но гадкий, скажу я тебе. Может тёплые они вкуснее? Нет, их совсем не было, а теперь есть. Кушать я могу и грибы с гнусью, что с неба шмякает в бурю.
Друг! Я нашёл их логово, пока те по норокамням лазают штуки двигают, я нашёл дыру из которой они вылезли! Дыра всем дырам дыра – гладкая, твёрдая, сухая. Там их гнездо, без гнуси и грибов. Я не сразу залезть смог, там всё неудобное, скорлупа какая-то кислая кругом, пролезать надо силой. Зато внутри их так много! Они собрались вместе и меня поделили как-то. Я сначала ослаб, но потом поел и снова окреп. Взял больных и медленных – без гладкой кожи эти намного быстрее перемещаются. Поделил несколько – они сразу остыли. Холодные сытные, но не вкусные. Внутри гнезда они не носят гладкую кожу и прячутся. Я больше им не дал себя делить, сам отделил штуки от них и выбросил. Тогда они стали прятаться и наводить скорлупу в норе. Но они тёплые и пахнут хорошо, я быстро нашёл и вытащил несколько из щелей. Тёплые вкуснее, но быстро стынут. Я нашел как их есть, чтобы не остывали – надо есть длинные отростки, если правильно есть, то они не остынут, потом другие им помогают, не дают соку течь и остывать. Я тебе хотел принести попробовать тёплых, но без гладкой кожи они сразу остыли, когда я их из гнезда вынес. Скажи хоть что-то, пошевелись. Когда ты наконец перестанешь на меня дуться – я отведу тебя туда.
Молчишь? Мне грустно, Друг, я очень хочу их понять, но не могу. Они очень странные. Я вспоминаю себя таким, но это было очень давно, ещё до первой тряски. Они такие маленькие, мягкие, тёплые. Очень мягкие – я несколько испортил просто ощупывая. Я начинаю беспокоиться, что они все скоро остынут, так странно ведут себя! Я даже сделал огонь в гнезде, чтобы не дать остыть испорченным, но если они уже дали сок, то обычно потом всё равно остывают. Прячась от меня некоторые ушли из гнезда сами и сразу же остыли снаружи, так глупо. Теперь я кушаю очень аккуратно – мне стал нравиться вкус, но я берегу их, чтобы они были тёплыми. Чуть-чуть кушаю, чтобы сок весь не вытек. Я собрал всю их гладкую кожу и свил гнездо в центре их логова, чтобы за всем следить. Они перестали уходить без гладкой кожи в бурю и прячутся от меня по щелям гнезда. Я выковыриваю их и пытаюсь наладить контакт, трогаю, изучаю. Перед тем, как идти на встречу с тобой – отложил в гнезде яйца, может среди других живых они вызреют? Знаю, я много раз пытался. Но почему бы не попробовать снова? Если они вызреют, то тебе придется наконец заговорить со мной, старый упрямый дурак!
