Все, что осталось у бедной женщины, — внучок, Алешенька, единственный свет в окошке. В момент смерти отца он был уже достаточно большой. Отучился в институте, устроился на приличную работу. Жениться не спешил, жил в семье у матери и с удовольствием навещал бабушку. Та его баловала, как могла, — то деньжат подкинет с пенсии, то любимое блюдо состряпает, то обновку справит. Алексей в свою очередь тоже в долгу не оставался — в квартире у бабушки все было в полном порядке: починено в срок, краны не текли, обои не отклеивались. Алла Германовна выделила внучку маленькую комнату в своей двушке, там стоял его диван, стол и ноутбук, за которым он часто оставался поработать. Мать с отчимом жили плохо, между ними часто возникали склоки, находиться там было тяжело. То ли дело у бабушки: и чистота, и порядок, и вожделенная тишина. А еще вкуснейшие блинчики, компоты да борщи…
— Приезжай, Алешенька, — взмолилась Алла Германовна. — Мне что-то не по себе. И сердце шалит, и давление вроде подскочило.
— Бабуль, не дрейфь. К обеду буду. Купить что-нибудь?
— Пастилы белевской, — попросила старушка. Она была любительница сладкого, а уж продукцию этой фабрики просто обожала.
— Будет сделано, — шутливо отрапортовал Алексей и повесил трубку.
Алла Германовна прошла к себе в спальню, достала с полки тонометр и измерила давление. Оно действительно было высоким.
— Вот, Шейлочка, не хватало еще, чтобы меня разбил удар, — пожаловалась старушка кошке.
Та в ответ ободряюще мяукнула, мол, не переживай, все будет хорошо.
Алла Германовна выпила таблетку и прилегла на кровать, включив телевизор. Шел какой-то детектив, пожилая женщина расследовала убийство. Алла Германовна невольно втянулась в сюжет. Постепенно ей стало легче — волнение отпустило, прошла тяжесть в затылке. Началась реклама. Алла Германовна поднялась и решила протереть пыль. Она была очень чистоплотна: полы мыла раз в два дня, кухню и санузел каждый день и протирала влажной тряпкой все поверхности и предметы в доме не меньше двух раз в неделю.
Вот и сейчас, несмотря на неважное самочувствие, она орудовала тряпкой, смахивая пыль с подоконника и столешниц. Дверь приоткрылась, и, бесшумно ступая мягкими лапками по ковру, вошла Шейла. Она по-хозяйски запрыгнула на комод и стала тереться мордочкой о статуэтки.
Алла Германовна любила собирать безделушки, а покойный муж знал это ее пристрастие и привозил ей из командировок подарки. Ездил он много, по разным регионам России, бывал и на западе и на востоке, поэтому скульптурки в коллекции Аллы Германовны имелись самые разнообразные: от фарфоровой украинской дивчины в цветастом венке до буддийского монаха, вырезанного из дерева.
— Тихо, разобьешь. — Алла Германовна аккуратно переставила большого белого керамического медведя.
Он был почти размером с кошку, морду имел свирепую, с разинутой пастью, полной острых зубов. Шейла периодически рычала на него, считая соперником, претендующим на ее территорию. Вот и сейчас она вдруг начала бросаться на фигурку и угрожающе шипеть.
— Глупенькая ты, — засмеялась Алла Германовна. — Он же неживой, разве ты не видишь?
Но кошка продолжала сидеть, собравшись в пружинистый комок, готовая к прыжку. Ее хвост воинственно распушился, уши прижались к голове.
— Хватит тебе. — Алла Германовна аккуратно протерла медведя тряпкой и вернула на место, на всякий случай отодвинув подальше от края.
В это время реклама закончилась и продолжился фильм.
Старушка уселась на диван, водрузила на нос очки и погрузилась в просмотр, почти позабыв про напугавшие ее события.
К обеду приехал Алексей. Его уже ждал накрытый стол — первое, второе, третье и любимые блинчики на десерт. Он вошел в прихожую, оглядел ободранную дверь и присвистнул.
— Надо срочно стричь когти твоей бандитке, иначе она весь дом располосует. Вон, смотри, — он указал на следы когтей на боку дивана. — Не только дверь страдает.
Алла Германовна молча кивала. Спорить с внуком она не любила, но и мучить любимое животное ей тоже не хотелось. Поэтому она предпочла перевести разговор на другую тему.
— Расскажи, как у тебя с работой?
— Как-как, — Алексей кисло усмехнулся и отправился в ванную, мыть руки. — Да никак, — прокричал он секундой позже сквозь шум воды.
— Почему? — забеспокоилась Алла Германовна.
— Потому что денег мало платят, — ответил внук, появляясь на пороге. — Давай не будем об этом. — Он сел за стол и с удовольствием оглядел бабушкину стряпню. — Ох, красота. Почему мать так не готовит? Глядишь, у них бы с отчимом ссор поменьше было бы.
Алла Германовна молчала, закусив губу. Невестка всегда отличалась бесхозяйственностью, готовить не любила, да и не умела. Сын Гришенька всегда ходил полуголодный, часто забегал к матери на борщи и пироги. Но не в правилах Аллы Германовны кого-то критиковать. Она была очень миролюбивым человеком и считала, что любые недостатки заслуживают снисхождения.
— Кушай, Лешенька, — сказала она, налив в тарелку куриный суп, и ласково погладила внучка по голове. — Кушай, у меня добавка есть.
Алексей с аппетитом принялся работать ложкой.
