— Минки поможет, мисс Грейнджер, — огромные синие глаза эльфийки смотрели на нее с раздирающей душу надеждой.
— Я придумаю, как обойти запрет. Возможно, мы сможем обмануть его, если сотрем это воспоминание из твоей памяти.
Минки схватила Герм за руки и крепко сжала пальцы.
— Я поговорю с Каллумом. Вместе мы спасём моего Крейга.
— Конечно, Минки, спасибо. Суд через неделю, мне понадобится пара дней, чтобы разобраться с запретом. Я напишу! Если что ты всегда можешь найти меня в Министерстве, — ободряюще улыбнулась Герми. Эльфика порывисто обняла ее. Еле сдержав слезы разочарования, Гермиона тоже приобняла эльфку и, кивнув на прощание, аппарировала в дом Пия. К родителям заявиться в подобном раздрае было совершенно невозможно.
— Apertio, — всхлипнула Гермиона, открывая купол. Она прошла на крыльцо, в дом, в котором теперь практически жила. Упала в кресло Крейга и дала волю эмоциям. Все катилось к чертям!
Атмосфера главы Dark Sarah — I Once Had Wings
Ну что, кто больший говнюк: Скабиор или его братец?)) Думаете, изменит Каллум свое мнение и решится помочь Крейгу? А, может, Герми сделаюет главную ставку на Минки?
Комментарии и отзывы, да и любая обратная связь согреет сердечко фикрайтера, который верит, что все это не зря!
Глава 24, в которой гордость и горе
Это был первый день, когда Гермиона не пришла. Скабиор даже начал переживать, все ли с ней в порядке. Сумела ли она добраться до выхода из Аврората незамеченной. Конечно, смогла такая упертая девчонка, но… Крейг метался по камере, измеряя небольшой периметр нервными шагами. Ебучая жара опять доставала, плавя мозги.
Хотя Поттер бы сказал, если случилось что-то плохое. Ведь сказал бы? Сильно закусив губу, егерь остановился, как вкопанный, внезапно осознав кое-что. Как ему оказывается мало надо, чтобы начать истерить, когда человек ему дорог.
Они виделись всего лишь прошлой ночью и, пожалуй, свидание в авроратской душевой претендовало на звание лучшего в его жизни. Может быть, хохотнул про себя МакНейр, теперь даже смог бы вызвать Патронуса, будь у него палочка. А так оставалось только ждать прихода Герм. Семь дней до суда, восемь до Луны. Пора начать пить Аконитовое, чтобы превращение прошло нормально. В штатном режиме.
Аконитовое зелье Скабиор не признавал, потому что, в отличие от многих, волка в себе нежно любил и всячески поощрял. Возможно, именно подобная практика спасла его от сумасшествия или излишней грызни внутри головы, с которой могли справиться далеко не все оборотни в Стае. Но ему повезло, так как его пестовал сам Фенрир Грейбек, страшно гордившийся тем, что не пил Аконит ни разу в жизни. «Волк», — говорил он, — «лучшее что в вас есть, щенки. Человек может сдохнуть, а волк не умрет никогда».
Забавно, что Грейбек все-таки умер, но его слова, брошенные во впечатлительные души младших воспитанников, продолжали жить. Жили они и внутри Скабиора.
«Волка нельзя сажать на цепь, надо освободить его в себе, дать кровь и плоть». Обычно проводя свои тренинги личностного зверства, Грейбек аппетитно похрустывал чьей-нибудь костью. Скабиор внутренне морщился, потому как привычка Вожака жрать людей была ему до дрожи отвратительна, однако виду подавать не следовало, если ты не хотел влететь в наказание. Никто не хотел. Все слушали.
Но, по мнению Скабиора, поедание человеческой плоти все-таки было лишним и скорее шло не от волка внутри Фенрира, а от не совсем адекватного человека, каким становился Вожак. С каждым годом все хуже и хуже. Идеи Темного Лорда не добавили Фенриру адекватности. Острое желание заполучить Метку, несло Грейбека вперед, а вместе с ним и всю Стаю. «Волдеморт даст нам возможность отвоевать свое. Возможность, которую мы так долго ждали. Хватит довольствоваться объедками со стола. Волшебники — станут нашей добычей. Они заплатят за унижение кровью». Воспоминания жгли сознание. Ярко-синие глаза на заляпанной красным…морде. Определенно морде, обычного человеческого лица у Грейбека больше не существовало.
«Скучаешь по нему, что ли?» — вспомнился вопрос Гермионы. Нет, он точно не скучал и отдавал себе отчет в том, что Грейбек уже почти перешел черту сумасшествия, но помнил он его и совсем другим.
В лучшие годы Стаи, за несколько лет до возвращения Волдеморта, Грейбек прямо-таки лучился могуществом и определенного сорта величием. Воплощенная мощь. Сила, которая притягивала к себе всех изгоев из Лютного, не только несчастных оборотней, но и некоторых волшебников, что говорить о забытых сквибах, коих выгоняли из магических семей примерно через одного.
