— Годами оттачивал эту фразу для аврората, чтобы оправдать себя? Звучит не сильно убедительно, егерь, — отдышавшись, спросила с презрением.
Мужчина усмехнулся и развалился в кресле. Про себя Герми подивилась тому, что будучи связанным и — прямо скажем — не в лучшем стратегическом положении, вид он сохранял донельзя самодовольный и спокойный. Ее тело все еще странно покалывало.
— Это моя позиция. Я же не лепечу как наш белобрысый аристократический свет, что был под Империусом и не ведал, что творил. Очень даже ведал и считаю, что выполнял свою работу безупречно. Жаль, что никто этого так и не оценил. Но я не расстроен. Так или иначе мой приз будет получен, — он оскалился и смерил Гермиону взглядом ощутимо липким и полным похоти.
— Сомневаюсь, что суд Визенгамота растрогает твоя речь. С таким послужным списком вполне можно получить приглашение в Азкабан. Учитывая, что ты скрывался и прочие отягчающие.
— Ты не могла бы дать мне попить? — мужчина уставился на Гермиону очень невинно, будто бы не он мгновение назад сально поглядывал на ее ноги. Она удивилась, но все же решила выполнить просьбу и потянулась за чаем на столе.
— Воды. Вон там на кухне в кувшине. Очень хочу глоток простой воды. Будь так добра, — они только что обсуждали его отправку в Азкабан и она была вроде во главе этого диалога, но теперь пошла ему за водой, бурча под нос проклятия своей человеколюбивости. Девушка взяла кувшин и принесла его в гостиную. Пока егерь не видел, она понюхала емкость, однако внутри была обычная, ничем не пахнущая вода. Одной рукой крепко держа палочку наставленной на его висок, другой ведьма поднесла кувшин ко рту егеря. Тот жадно сделал несколько глотков. И еще насколько. Как Гермиона поняла потом, сильно больше, чем надо обычному человеку.
Он закончил пить, довольно дружелюбно поблагодарил и, откинувшись на спинку, замер.
Гермиона села в свое место и приготовилась продолжить разговор, потому что хотела наконец-то задать вопрос про оригинального Пия, как краем глаза заметила некоторые изменения.
Контуры псевдо-Пия стали плыть и меняться на глазах. Он увеличился в размере, вытянулись длинные ноги, которым текущие штаны были очевидно сильно коротки. Кисти рук тоже преобразились, пальцы из коротких и полных превратились в достаточно изящные и продолговатые. Седые волосы почернели и удлинились, хоть сама структура не поменялась — они лежали всклокоченными волнами. На лицо Пия упала красная прядь. Гермиону бросило в пот. Егерь ее обманул. Она вскочила, наставив на него палочку. Рука ощутимо дрожала.
Лицо мужчины стало приобретать более жесткие и грубые формы. Мощный подбородок, высокие скулы и полные очень четкие по контуру губы, усмехающиеся злобно, проступили под кожей псведо-Пия, являя свету незабываемые черты егеря. Девушка сглотнула. Теплые карие глаза посветлели до голубого, льдистого цвета. Волк снял овечью шкуру и теперь скалился во всем своем непристойном великолепии.
Лицо, которое преследовало ее во снах. Которое она так привыкла целовать. Он был мёртв, лучше бы ему таким и оставаться! Чёртов егерь!
Тот же, достав свою самую очаровательную улыбку хищника, завидевшего обед, сказал, конечно же:
— Привет, красавица.
Слова прошили ее на сквозь, только благодаря истинно гриффиндорской упертости, девушка устояла на ногах. Он был здесь. Живой. С ней. Одни в затерянном краю. Вдвоем. Не зная, что именно она должна чувствовать, Гермиона выбрала ненависть и сердито воскликнула: — Ах, ты сукин сын, ты заставил меня принести тебе зелье?!
— Ты хотела снять с меня маску, я сделал то, что ты просила. И нет, там действительно вода, просто если ее количество превышает количество оборотки в организме, то магия распадается, — мужчина нагло и довольно улыбался, отчасти потому, что заметил реакцию девчонки на его настоящую внешность. Пожалуй, она была в ужасе и ему это определенно нравилось. Ее большие глаза распахнулись еще шире, а рот соблазнительно приоткрылся. Она, казалось, вся застыла и сказала почти жалобно:
— Ты…ты жив?
Скорее всего это была одна из самых глупых вещей, которую она когда-либо произносила. Весьма разумно с ее стороны уточнить у человека, с которым разговаривала весь день, а не жив ли он часом? Но Гермиона находилась в ужасном состоянии, близком если не к безумию, то точно к нервному срыву. Ее ночной, ну назовем его кошмар, явился перед ней и он уже прогнул ее на просьбу принести воды, она ведь не собиралась этого делать. Собственноручно выпустила демона. Точно демона, если один его голос творил с ней такие вещи, то сейчас, видя полный комплект, девушка была полностью деморализована. Никакой щит не помогал.
— Да, вполне, — не издеваясь над ней в этот раз, сказал егерь.
— Где настоящий Пий? Ты убил его?
— П-ф-ф, дорогая, ты что? Дядюшка и вправду мертв, но я к этому не имею никакого отношения. Он умер, но оставил целый хвост своих волос для, так сказать, семейных нужд. Здесь я проживаю совершенно на законных обстоятельствах наследника. Ах да, в законных в том случае, если бы числился живым.
