Глаза Гермионы нервно округлились, но она взяла себя в руки и, счастливо смеясь, ответила:
— Да, Рон!
Он направил свою палочку на веточку ивы, лежавшую на парапете моста. Веточка услужливо согнулась в колечко, показывая зелёные листочки. Гермиона не ожидала такого мастерства от своего рыжего шалопая, но со слезами радости приняла кольцо. Не могла же не принять?
Потом было настоящее кольцо, всеобщее веселье, счастливые глаза родных и друзей, которые остались в живых. Что может быть более жизнеутверждающим после войны, чем громкая свадьба? Был пир во время чумы на обручении Била и Флер, пусть теперь-то все будет иначе. Аминь.
И вот Гермиона уже пару лет носит помолвочное колечко Рона, однако свадьба все время откладывается. То завалы на работе, то срочные и длительные командировки Рона и Гарри мешают собраться всем вместе.
Герми и Рон первое время жили в обновлённой Норе. Но после нескольких месяцев совместного проживания с семейством, Гермиона узнала, что любить миссис Уизли и жить с ней в одном доме — вещи немного разные. За месяцы странствий она научилась быть хозяйкой в своей палатке и главной по дому. Ей это нравилось и устраивало, в Норе же ей не светила ни одна из ключевых ролей, поэтому не прожив вместе с семейством Уизли и года, пара перебралась в свой арендованный маленький дом в Лондоне.
Началась спокойная размеренная карьера министерской бумажной крысы. Хотя боевые задания Рона добавляли порой перца, он никогда не получал серьёзных ранений. Поттеры, Долгопупсы и прочие заглядывали к ним на огневиски. Приятная, чинная жизнь магической элиты.
Здесь и сейчас Гермиона растворилась в чтении документов, которые помогли бы подготовить плацдарм для новой реформы.
С успешным освобождением домовиков, ее запал нисколько не утих, наоборот девушка всеми силами пыталась продвигать и другие проекты, которые бы позволили еще на ступень приблизить магическое общество к идеальному. К ее немалому удивлению волшебники вообще ничему не хотели учиться у магглов и как-то пропустили мировые войны 20 века, будто они были не на одной и той же земле, а в как минимум параллельной реальности. Гермиона же была достаточно смекалистой, чтобы понять — угнетаемые классы рано или поздно обязательно выйдут и начнут борьбу за свои права. Они примкнут к любому Темному лорду.
Они будут убивать другой класс.
Они не смогут изменить парадигму, но запустят еще один виток бессмысленной войны. Если, конечно, им не помочь самостоятельно, первым подав руку — как равным. Именно этим она и собиралась заняться.
В одном из отчетов буквально одной сухой строчкой было сказано о снижении популяции оборотней за последние несколько лет. И все. Никакой дополнительной информации. Сколько их вообще — оборотней? Она знала, что официально в Британии зарегистрировано всего 20 человек, но наверняка их значительно больше.
Мисс Грейнджер оживила перед глазами воспоминание об Армии Волдеморта, окружившего Хогвартс. Там было много оборотней, коими верховодил Фенрир Грейбек. Могли они все умереть там или кто-то все же смог убежать. Они все заслужили смерть?
Гермиона тяжело вздохнула. Ее человеколюбие не доведет ее до добра. Она читала агитки и понимала, что Волдеморт был шансом для оборотней, он пообещал им нечто, за что они все пошли на смерть. Такое бывает, когда терять уже нечего. Честно, Грейнджер даже могла понять этих несчастных, но не простить. Она никогда не простит Фенрира Грейбека. Никогда не забудет разорванную на куски юную красавицу Лаванду Браун. Никогда не простит себя за то, что спит и видит, как пособник оборотня трахает её. Хм, или все-таки она трахает его, как будет правильнее сказать? Что?! Заткнись!
Гермиона с размаху шлепнула себя по лбу. Еще до того, как проклятый вкрадчивый голос начнёт нашептывать ей очередной привет с задворок её сознания, она приказала себе остановиться. Чтобы структурировать сознание девушка вообразила себе книжную полку из библиотеки Хогвартса. Старинное ароматное дерево и кожаные переплёты, стоящие ровными рядами. Полки, полки, полки до самого потолка. Потрясающая геометрия, чёткость перспективы. Фолианты, дающие великую мудрость и силу ума. Так.
Кто не поддержал Волдеморта и своим собратьев по ликантропии? Ремус Люпин. Самый близкий оборотень, да и единственный знакомый ей лично.
Ремус и Тонкс лежащие рука об руку на обломках школы. Мёртвые. Они никогда больше не обнимут своего сына. Девушка усилием воли содержала слезы. Годы идут, но привыкнуть к этой пустоте не предоставляется возможным. Раны затянулась тонкой розовой кожицей, однако продолжали болеть при одной только мысли о погибших друзьях.
Библиотека, бесконечные ровные полки. Гермиона зажмурилась, стараясь сосредоточиться на деле.
Так вот, на примере Люпина, вовремя пившего аконитовое зелье, можно было рассмотреть законопослушного и не опасного для остальных оборотня. Да что там, Ремус даже преподавал в Хоге целый учебный год! Никто, кроме нее с подачи Снейпа, не догадался о его недуге.
