Стрельба. Непонятно откуда. Но не только это. Мне страшно.
Попытаюсь выбраться отсюда. Столько людей, вся эта ненависть. Как такое мжет просходить здесь?
Если мне не удастся, передайте моей матери, что я ее люблю.
Расскажите людям об этом. Не допустите, чтобы это замяли. не пзвольте им
Экран планшетника почернел.
Итан дернулся и с задержкой моргнул: так внимательно вглядывался в экран, что глаза словно песком засыпало.
Он нажал клавишу, чтобы снова включить планшетник, – безрезультатно. Аккумулятор разрядился. Забавно, Итан не помнил, когда в последний раз тот разряжался полностью. Он почувствовал себя как-то необычно неполноценным, его связь с внешним миром истончилась до бесполезного куска композитной ткани.
Раздался звук, похожий на отдаленный удар грома.
Репортер уже сообщил ему в новостной ленте обо всем, что происходило вокруг здания муниципалитета. Всего в полутора милях отсюда. Итан сунул планшетник в карман. В доме было холодно, и конечности занемели. Он направился к входной двери, вышел на крыльцо. Унылые серые небеса. Типичная погода на День благодарения. Идеальная, если в доме зажжен камин, вся семья в сборе и в воздухе витает запах праздничных блюд.
Три надетых свитера и пустой желудок были далеки от идеала. Далеким от идеала был дым, вихрящийся темными столбами на востоке. Такими же далекими, как и военные вертолеты, которые, словно колибри, висели над центром города.
Странно. Он только что имел связь с внешним миром, читал о том, что происходит неподалеку. Современная жизнь била ключом.
– Что это был за звук?
На крыльцо к нему с Вайолет на руках вышла Эйми.
– Наверное, машина взорвалась, – ответил он. – В центре беспорядки.
– Из-за еды?
– Из-за всего.
Эйми вздохнула. Вот что он любил в жене: она никогда не впадала в панику, не сходила с ума, узнав плохие вести. Она решала проблему. Он видел, как она делает это сейчас, как крутятся шестеренки в ее мозгу.
– Уже прошла неделя, – сказала жена. – Если они собирались завезти продовольствие, то оно уже должно быть здесь.
Итан кивнул. Они стояли и смотрели на поднимающийся дым. Раздался еще один взрыв. Вайолет зашевелилась, тихонько застонала, а потом снова уснула.
– Помнишь, мы с тобой ездили в Калифорнию? – спросила Эйми. – Мы были в одном из таких унылых штатов, где ничего не меняется, теряли голову от скуки и играли в эту игру.
– Конечно, помню. Зомби-апокалипсис.
Эйми тогда посмотрела на него и спросила: «И что же мы будем делать, когда мертвые поднимутся из могил?» Они часами разговаривали о том, что нужно взять с собой, где скрыться. Как нужно заехать в магазин товаров для туристов, закупить там все необходимое: таблетки для очистки воды, аптечки, спички, хорошие ножи, палатку, дробовик и боеприпасы, если возможно. Будет ли идеальным убежищем ферма или лучше украсть лодку. Говорили о том, что главное – действовать быстро, понять, что мир уже изменился. Это была всеобщая фантазия, игра, в которую играли все, чтобы убить время.
– Что ж, это не зомби, но нам пора начать думать в том направлении, – сказала Эйми.
Итан посмотрел на жену с дочерью на руках. Она стояла на крыльце их ухоженного дома – их первого совместного дома. Места, которое они купили для Вайолет, когда той еще не было. Представляли себе, как она будет играть во дворе, ходить в школу. Их маленький ломтик американского пирога.
– Кливленд не Манхэттен, – медленно проговорил он. – Тут нельзя захватить несколько мостов и туннелей, чтобы запереть всех.
– Точно. Мы уже попробовали шоссе. А они, похоже, первым делом его и перекрыли. Но они не могут быть все время повсюду.
– Они могут патрулировать улицы.
– Значит, мы будем обходить улицы. Они не могут взять в осаду весь город.
– Я видел вертолеты, – сказал Итан. – Теперь их, наверное, стало еще больше. Их будут использовать, чтобы не допустить выезда людей из города.
– Площадь тут большая. И вертолеты сильно шумят. Мы возьмем минимум вещей, проедем столько, сколько будет безопасно, а потом пойдем пешком.
– Ты понимаешь, о чем мы говорим? Бросить все. Стать беженцами, – уточнил Итан.
– Все лучше, чем ждать, когда беспорядки перекинутся сюда. «Нормальная жизнь» кончилась, милый. Кроме нас самих, нам теперь никто не поможет.
Он вспомнил предыдущий день, его безумие. Вспомнил, как разговор перерос в насилие из-за нескольких слов и книги. Больше всего он думал о Лу, который лежал на полу посреди разбитой стеклянной столешницы с пистолетом в руке.
– Давай собираться, – решил он.
Если бы ему хватило духу, он бы рассмеялся.
Когда они два дня назад пытались выбраться из города, они набили «хонду» под завязку. Два чемодана с бельем и всякими излишествами, колыбелька для Вайолет, сейф с документами и много чего еще. Все это казалось необходимым.
